В тот день, когда Хрущев читает свой знаменитый секретный доклад на XX съезде КПСС, приглашенный на съезд президент Запотоцкий (который, будучи премьером, «опекал» Швеца) встречается в Москве с чешскими и словацкими студентами. Студенты уже прожили здесь некоторое время и знают, что Хрущев считает Сталина убийцей. Они хотят поговорить об этом с главой своего правительства.

— И охота вам в этом копаться? — спрашивает президент и добавляет: — Правильная политическая позиция — в такие дела не вмешиваться.

У делегации верных сталинских учеников из Праги возникают проблемы. В Москве публично объявили о преступлениях вождя и учителя, но у чехословацких политиков нет ни малейшего желания по возвращении оглашать доклад Хрущева. Это означало бы конец их карьеры.

К тому же, в Чехословакии нет таких людей, как Гомулка в Польше, которые могли бы взять власть в свои руки.

Кинохроника тех лет.

Журналистка спрашивает мужчину среднего возраста, проходящего под Летной, что сегодня значит слово «героизм».

— Когда-то смельчаки шли на войну, — произносит она и подсовывает ему микрофон.

Рабочий Юзеф Краль на мгновение задумывается и говорит:

— Сейчас героизм — это делать все, чего от нас хотят, и все, чего от нас требуют.

Это понятно: маленький народ, чтобы выжить в неблагоприятных условиях, должен приспособиться. Он научился этому еще во времена Габсбургов и Протектората.

Писатель Павел Когоут обращает внимание на тот факт, что после войны в Чехословакии не было ни советских войск, ни государственного переворота. Коммунистов искренне поддерживали, и на выборах 1946 года они получили более сорока процентов голосов. Чешский народ пережил оккупацию в 1938 году, пережил предательство Великобритании и Франции, поэтому, когда к власти пришли коммунисты, казалось, что Советский Союз — его единственный оплот.

Впрочем, за сто лет до этих событий Франтишек Палацкий [22] , пробуждавший национальное самосознание, предсказывал, что, если чехи когда-либо и сблизятся с Россией, с их стороны это будет актом отчаяния.

— Именно поэтому, — говорит Павел Когоут, — тем, кто тогда поддержал коммунистов, было так сложно признаться, что они неосознанно продали душу дьяволу. А выяснилось это очень скоро.

Под Сталиным, в бетонированных нишах холма, проститутки принимают клиентов. Раньше там стоял диван известного художника. Но только до тех пор, пока не выяснилось, что он водит туда слишком молодых девушек. А еще раньше там тоннами хранили картошку.

1961 год. В Москве проходит очередной съезд партии, на котором Хрущев продолжает критиковать сталинизм.

Тело Сталина выносят из мавзолея на Красной площади, и преемник Запотоцкого, президент Чехословакии Новотный, должен как-то на это отреагировать.

Сам же он в 1952 году делил со своими соратниками ценности, оставшиеся от повешенных товарищей. А сейчас ему нужно подготовить их реабилитацию и признать, что партия ошибалась.

Одной из таких ошибок был и памятник, который поставлен «на вечные времена».

Человек, которому поручили убрать Сталина, инженер Владимир Кршижек слышит от властей самую странную в своей жизни фразу: «Вы должны уничтожить памятник, но с достоинством».

Кршижек, главный специалист в элитной инженерной организации, требует пояснений. Памятник — бетонный монстр, центральная часть которого, облицованная гранитом, соединена с нутром холма при помощи железобетонных конструкций. Никто не предполагал, что когда-нибудь придется это сооружение разрушить. Монумент можно только взорвать.

— Взрывайте достойно. Ни в коем случае нельзя подрывать авторитет СССР, — приказывает ему секретарь райкома и перечисляет условия.

Запрещается закладывать взрывчатку в голову Сталина.

Ни у кого нет права в нее стрелять.

И вообще чтобы никаких выстрелов не было слышно.

Запрещается об этом говорить, фотографировать и снимать на камеру. Тот, кто это сделает, будет немедленно арестован.

Все предприятие, где работает инженер Кршижек, парализовано страхом.

Днем и ночью территория находится под усиленной охраной. Памятник будет взорван, но появляется идея голову разобрать вручную. На нее подвешивают двух каменщиков (отца с сыном), которые молотками через каждые двадцать сантиметров откалывают от головы по кусочку. У них не хватает духу кидать обломки вниз, поэтому за ними приезжает лифт.

Взрыв готовит лучший в стране пиротехник Иржи Пршигода. Он знает, что в случае ошибки на воздух взлетит полцентра.

Две недели он думает, не смыкая глаз, лишь изредка отключаясь на три минуты. Начинает готовить две тысячи сто зарядов.

Он хочет подорвать памятник с одного раза, но в дело вмешиваются военные, присланные на всякий случай правительством. Они требуют, чтобы взрыв происходил в три этапа, — боятся, что фрагменты будут летать над городом и могут пострадать люди. Военные ходят за ним по пятам, мешают сосредоточиться, страшно надоедают.