По рядам покатился ехидный смешок, а многие зрители начали поворачивать головы в ту самую сторону, где был указанный ряд и названное место. А ведущий, ничуть не расстроившись, продолжал увлеченно говорить:

— И я должен подтвердить, что вы тоже совершенно правы. Я бы даже сказал, что тысячу раз правы. Эти мысли для меня как подарки! И вам предстоит узнать чуть позднее, почему именно. Это замечательно! Спасибо вам, гражданин, за такую приятную фразу. — На лицах присутствующих расцвели более смелые улыбки, а по залу покатился недоуменный гул. — А теперь пришло время пошире раскрыть ваши жадные до всяких новшеств и сенсаций глаза и сосредоточить все внимание на мне. Впрочем, чувствую, что совершенно излишне вас к этому призывать. Все так на самом деле и обстоит. Но все же, почтенная публика, прошу вашего самого наисерьезнейшего внимания, — проскрипел ведущий. И тут же заиграла некая таинственная музыка, и мелкой дробью рассыпались многочисленные барабаны. Он продолжительным взглядом окинул зал, затем резко отбросил в стороны костыли и ловко повернулся на одной ноге вокруг своей оси. И на глазах у застывших зрителей вместо дремучего инвалида на сцене оказался мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с черными усиками, орлиным носом и длинными чуть вьющимися волосами, спадавшими ему на плечи. Отличный черный костюм в искорку, белоснежная рубашка и галстук-бабочка органично дополняли новый облик таинственного и даже очень симпатичного ведущего.

— Добрый вечер, уважаемая публика, — проговорил он совершенно другим, более низким и зычным голосом, который гулким эхом прокатился по залу. Вас снова приветствую я, ведущий этого необычайного во всех отношениях вечера, Ордалион Черторижский. — И он согнулся в нижайшем поклоне. По рядам прокатился вздох удивления, а затем зал откликнулся более дружными горячими аплодисментами. Ведущий прошелся по сцене, потопал неожиданно для всех удлинившейся ногой: — Вот посмотрите, — дотронулся он рукой до бывшей короткой ноги, — нога как нога, никакой хромоты нет и в помине. Он даже с удовольствием отбил несколько тактов чечетки, и, усиленно потопав новой ногой, в заключение проговорил: — Как видите исправить свою хромоту даже очень и очень возможно, как разгладить старческие морщины и исправить прическу, вырастив вот такие, совершенно натуральные волосы.

Впрочем, многие из вас уже пытались решить аналогичную же проблему, но надо честно признать, что мало у кого что-нибудь путное получилось. Вот взять, к примеру, одного всем нам известного певца, тоже присутствующего сегодня здесь, по фамилии… Хотя нет, — он вытянул протестующе руки вперед, — никаких фамилий не будет. Зачем же называть фамилию, если вы и так все его прекрасно знаете. Так вот, как он ни старался, а в качестве лучшего средства от облысения предпочел издавна известный способ, которым пользовались еще ваши состоятельные предки, — это, конечно же, хороший парик. У кого ведь какие возможности! Мы же, как вы только что могли убедиться, обладаем более серьезными и действенными средствами. И в этом вам еще не раз придется убедиться по ходу этого необычного вечера…

Итак, драгоценная публика, у вас на глазах произошло по человеческим меркам небольшое чудо перевоплощения хромоногого старца в здорового полноценного мужчину. Но довольно говорить обо мне. Теперь настало время обратить самое пристальное внимание на новую персону. — Молодой человек весь подтянулся и замер. — Я приглашаю на сцену того таинственного организатора концерта, который за последние дни имел неосторожность приковать к себе в вашем городе наибольшее внимание со стороны самых разных должностных лиц, организаций и, естественно, средств массовой информации, большая часть которых по его приглашению освещает сегодняшнее мероприятие. Нужно ли повторять, что затея этой личности провести в вашем городе совершенно необычный концерт вызвала самые невообразимые пересуды и самые пренеприятные предположения, о чем уверяли некоторые должностные лица, тоже присутствующие сегодня здесь. Но пусть это останется на их совести.

Итак, — несколько возвысил голос ведущий и после небольшой паузы заключил: — прошу приветствовать: Президент Королевской зрелищной ассоциации доктор Гонзаго!

И тут же свет в зале погас, а на сцене сверкнула яркая молния, дальними раскатами прокатился гром. А за громом вновь последовали одна за другой две сильные вспышки, которые высветили громадную летучую мышь с расправленными крыльями. И вот снова голубоватая молния буквально на мгновения осветила сцену, и теперь уже вместо летучей мыши все увидели одетого во все черное человека. Но тут сверху конусом упал пучок желтого света, и черный человек оказался в центре этого яркого светового пятна. Это был загорелый высокий брюнет с крупными пушкинскими бакенбардами, одетый в черный костюм из необыкновенно красивой переливающейся ткани. Под костюмом виднелась черная матовая, как занавес, рубашка со стоячим воротничком, с крупной бабочкой из такого же, что и костюм, материала с белой окантовкой. На ногах мужчины были надеты в тон рубашке черные остроносые башмаки…

После шумных вздохов в зале раздались бурные аплодисменты.

Доктор Гонзаго обеими руками поприветствовал публику и начал приятным баритоном говорить:

— Добрый вечер, дамы и господа! Добрый вечер, уважаемые зрители! Вот и настал тот долгожданный вечер и сенсационный концерт, который вызвал к себе такой ажиотажный интерес, породил такие нелепые слухи. Прежде чем мы перейдем к главной части нашего мероприятия, где вам доведется соприкоснуться с величайшим и неповторимым из зрелищ, я хотел бы отнять у вас буквально несколько, как мне кажется, нужных и важных минут.

В речи говорившего отчетливо улавливался какой-то иностранный акцент.

— Только что, уважаемая публика увидела у себя на глазах необычную вещь — перевоплощение хромоногого старца в полноценного человека. Ну и мой маленький трюк, надеюсь, тоже немного порадовал вас. Однако, должен заметить, что в жизни иногда случаются тоже абсолютно нерядовые события, но они, к сожалению, по разным причинам остаются для большинства граждан незначимыми и малозаметными. Вот, к примеру, написал человек интереснейшую книгу о совершенно невероятных с точки зрения здравого смысла и привычной логики похождениях… так скажем, — он сделал паузу и загадочно обвел глазами зрительный зал, — таинственных личностей, о части из которых упоминал еще всеми уважаемый Михаил Афанасьевич Булгаков. Надеюсь, что большинство из присутствующих здесь граждан читают хорошую литературу и знают, что был такой в прошлом веке писатель. И все, что описал в своей книге тот самый человек, о котором я сейчас говорю, уверяю вас, было совершеннейшей правдой. Но творение рук и ума его осталось малозаметным событием, хотя и не является по своей сути таковым. И одним из многочисленных доказательств тому послужил живой интерес к этому произведению и приезд в ваш город любознательного читателя и журналиста Михаила Распопова из города Сергача, о чем написали газеты, и рассказало телевидение, и который так же сегодня находится среди вас. И я со всей ответственностью должен сказать, что в своем стремлении он не одинок.

А теперь разрешите вам представить и пригласить на сцену вашего земляка и с некоторых пор самого настоящего писателя — Шумилова Валерия Ивановича. Прошу вас, Валерий Иванович, пройдите сюда! — и Гонзаго устремил свой горящий взгляд на шестой ряд и тринадцатое место.

Сильное удивление отобразилось на лице Веры Николаевны, жены Валерия Ивановича, и она тут же радостно толкнула в плечо своего смущенного супруга:

— Валерик, да ведь это же о тебе говорят! Слышишь? Ну, давай, иди же скорей. Тебя приглашают на сцену.