Том 2. Сумерки духа
вернуться

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

1902

Алмаз

Д. В. Философову

Вечер был ясный, предвесенний, холодный, зеленая небесная высота – тиха. И был тот вечер – Господу неугодный, была годовщина нашего невольного греха. В этот вечер, будто стеклянный – звонкий, на воспоминание и боль мы осуждены. И глянул из-за угла месяц тонкий нам в глаза с нехорошей, с левой стороны. В этот вечер, в этот вечер веселый, смеялся месяц, узкий, как золотая нить. Люди вынесли гроб, белый, тяжелый, и на дроги с усилием старались положить. Мы думали о том, что есть у нас брат – Иуда, что предал он на грех, на кровь – не нас… Но не страшен нам вечер; мы ждем чуда, ибо сердце у нас острое, как алмаз.

29. 3. 1902

Числа

Бездонного, предчувственного смысла И благодатной мудрости полны, Как имена вторые, – нам даны Божественные числа. И день, когда родимся, налагает На нас печать заветного числа; До смерти наши мысли и дела Оно сопровождает. И между числами – меж именами – То близость, то сплетенье, то разлад. Мир чисел, мы, – как бы единый сад, С различными цветами. Земная связь людей порою рвется, Вот – кажется – и вовсе порвалась… Но указанье правды – чисел связь Навеки остается. В одеждах одинаковых нас трое. Как знак различия и общности, легло На ткани алой – белое число, Для каждого – родное. Наш первый – 2. Второй, с ним, повторяясь, Свое, для третьего, прибавил – 6. И вот, в обоих первых – третий есть, Из сложности рождаясь. Пусть нет узла – его в себе мы носим. Никто сплетенных чисел не рассек. А числа, нас связавшие навек, – 2, 26 и 8.

1903

13

Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье, – Ты в мир со Змеем приползло. И, чтоб везде разрушить чет, – Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний – Тринадцать Дьявол создает. Он любит числами играть. От века ненавидя вечность, – Позорит 8 – бесконечность, – Сливая с ним пустое 5. Иль, чтоб тринадцать сотворить, – Подвижен, радостен и зорок, – Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил – одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты – необходимо. Законом мира ты хранимо – Для мира грозного Конца.

1903

Мережи

Мы долго думали, что сети Сплетает Дьявол с простотой, Чтоб нас поймать, как ловят дети В силки беспечных птиц, весной. Но нет. Опутывать сетями – Ему не нужно никого. Он тянет сети – между нами, В весельи сердца своего. Сквозь эту мглу, сквозь эту сетку, Друг друга видим мы едва. Чуть слышен голос через клетку, Обезображены слова. Шалун во образе змеином Пути друг к другу нам пресек. И в одиночестве зверином Живет отныне человек.

1902

Нагие мысли

Темные мысли – серые птицы… Мысль одинокая нас не живит: Смех ли ребенка, луч ли денницы, Струн ли дрожание – сердце молчит. Не оясняют, но отдаляют Мысли немые желанный ответ. Ожесточают и угашают Нашей природы божественный свет. Тяжкие мысли – мысли сухие, Мысли без воли – нецарственный путь. Знаю свои и чужие грехи я, Знаю, где можно от них отдохнуть. Мы соберемся в скорби священной, В дыме курений, при пламени свеч, Чтобы смиренно и дерзновенно В новую плоть наши мысли облечь. Мы соберемся, чтобы хотеньем В силу бессилие преобразить, Веру – со знанием, мысль – с откровеньем, Разум – с любовию соединить.

1902

О вере

А. К.

Великий грех желать возврата Неясной веры детских дней. Нам не страшна ее утрата, Не жаль пройденных ступеней. Мечтать ли нам о повтореньях? Иной мы жаждем высоты. Для нас – в слияньях и сплетеньях Есть откровенья простоты. Отдайся новым созерцаньям, О том, что было, – не грусти, И к вере истинной – со знаньем – Ищи бесстрашного пути.

1902

Божья тварь

За Дьявола Тебя молю, Господь! И он – Твое созданье, Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем – мое страданье. Борясь и мучаясь, он сеть Свою заботливо сплетает… И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, – страдает. Когда восстанет наша плоть В Твоем суде, для воздаянья, О, отпусти ему, Господь, Его безумство – за страданье.

1902

Костер

Живые взоры я встречаю… Огня, огня! Костер готов. Я к ближним руки простираю, Я жду движенья, знака, слов… С какою радостною мукой В очах людей ловлю я свет! Но говорю… и дышит скукой Их утомительный ответ. Я отступаю, безоружный, И длю я праздный разговор, И лью я воду на ненужный, На мой безогненный костер. О, как понять, что это значит? Кого осудим – их? меня? Душа обманутая плачет… Костер готов – и нет огня.