Том 2. Сумерки духа
вернуться

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

1902

Земля («Минута бессилья…»)

Минута бессилья… Минута раздумия… И сломлены крылья Святого безумия. Стою над могилой, Где спит дерзновение… О, всё это было – Веселье, волнение, И радость во взоре Молитвенно-чистая, Весенние зори, Сирень восьмилистая… Ужель это было? Какое обманное! Стою над могилой С надеждой странною… Под пылью и прахом Ищу я движения, С молитвой, со страхом Я жду – воскресения… Но ждать всё страшнее… Стою без защиты я… Смеется, чернея, Могила открытая; Я требую чуда Душою всесильною… Но веет оттуда – Землею могильною…

1902

Кровь

Я призываю Любовь, Я открываю Ей сердце. Алая, алая кровь, Тихое, тихое сердце. Руку мою приготовь, Верой овей мое сердце. Алая, алая кровь, Тихое, тихое сердце. Тайному не прекословь. В Тайне теперь мое сердце. Алая, алая кровь, Тихое, тихое сердце. Путь наш единый, Любовь! Слей нас в единое сердце! Алая, алая кровь, Вещее, вещее сердце…

1901

Истина или счастье?

В. К.

Вам страшно за меня – а мне за вас. Но разный страх мы разумеем. Пусть схожие мечтания у нас, – Мы разной жалостью жалеем. Вам жаль «по-человечески» меня. Так зол и тяжек путь исканий! И мне дороги тихой, без огня Желали б вы, боясь страданий. Но вас – «по-Божьему» жалею я. Кого люблю – люблю для Бога. И будет тем светлей душа моя, Чем ваша огненней дорога. Я тихой пристани для вас боюсь, Уединенья знаю власть я; И не о счастии для вас молюсь – О том молюсь, что выше счастья.

1902

Не знаю

Мое одиночество – бездонное, безгранное; но такое душное; такое тесное; приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, мне в глаза глядит и что-то думает – неизвестное. Всё зовет меня куда-то и сулит спасение – неизвестное; и душа во мне горит… ему принадлежу отныне я; всё зовет меня и обещает радость и мученье крестное, и свободу от любви и от уныния. Но как отречься от любви и от уныния? Еще надеждою душа моя окована. Уйти не смею я… И для меня есть скиния, – но я не знаю, где она мне уготована.

1901

Христианин

По Ефр. Сирину

Всё прах и тлен, всё гниль и грех, Позор – любовь, безумство – смех, Повсюду мрак, повсюду смрад, И проклят мир, и проклят брат. Хочу оков, хочу цепей… Идите прочь с моих путей! К Нему – мой вздох, к Нему – мой стон, В затвор иду – в затворе Он!

1901

Другой христианин

Никто меня не поймет – и не должен никто понять. Мне душу страдание жжет, И радость мешает страдать. Тяжелые слезы свечей и шелест чуть слышных слов… В сияньи лампадных лучей поникшие стебли цветов, рассвет несветлого дня, – всё – тайны последней залог… И, тайну мою храня, один я иду за порог. Со мною меч – мой оплот, я крепко держу рукоять… Никто меня не поймет – и не должен никто понять.

1901

«Я»

(От чужого имени)

Я Богом оскорблен навек. За это я в Него не верю. Я самый жалкий человек, Я перед всеми лицемерю. Во мне – ко мне – больная страсть: В себя гляжу, сужу, да мерю… О, если б сила! Если б – власть! Но я, любя, в себя не верю. И всё дрожу, и всех боюсь, Глаза людей меня пугают… Я не даюсь, я сторонюсь, Они меня не угадают. А всё ж уйти я не могу; С людьми мечтаю, негодую… Стараясь скрыть от них, что лгу, О правде Божией толкую, – И так веду мою игру, Хоть притворяться надоело… Есмь только – я… И я – умру! До правды мне какое дело? Но не уйду; я слишком слаб; В лучах любви чужой я греюсь; Людей и лжи я вечный раб, И на свободу не надеюсь. Порой хочу я всех проклясть – И лишь несмело обижаю… Во мне – ко мне – больная страсть. Люблю себя – и презираю.

1901

Предсмертная исповедь христианина

А.-К.

Подолгу бремя жизни нес Я, долгу мрачному послушен. Мне мир казался миром слез, И к смерти был я равнодушен. Несправедливостью судеб Я огорчался в час раздумий, Но зарабатывал мой хлеб Без возмущений и безумий. Не ненавидел никого И не любил я через меру. В конец, блаженный для всего, Хранил заботливую веру. Всегда скромны мои мечты, – Мечтал о том лишь, что возможно… И от соблазнов красоты Я удалялся осторожно. Я тихо жил – умру легко; Был ни веселым, ни унылым; Не заносился высоко И брал лишь то, что мне по силам. Я, раб Господень (имярек), Кончиной близкою утешен. Я очень скромный человек; Господь простит мне, в чем и грешен.