А за то, что ведьма! Правда, брадобрей мне говорил, что лишь под старость бабы становятся ведьмами. Эта же, говорят, молодая, смазливенькая. Значит, поспешила.

Безбожник! Срамник! Уйди ты прочь!

Ну, голубка-мамочка, не сердись!

Вокруг высокого и худого монаха в изодранной ряске собирается толпа. Монах высоко над своей головой жестикулирует руками и что-то кричит. Толпа волнуется.

Да, надо жечь всех колдунов, всех ведьм, всех женщин. Они соблазняют нашего брата. Они сосуд дьявола.

Не увлекайся, святой отец! Не поддавайся сам соблазну.

Не тебя ли, старого козла, станут соблазнять! Пьяница!

Вас спалит земной и небесный огонь, адовы чада!

Не ругай баб, проходимец! Я глотку тебе заткну. Вам бабы не нужны. Вся забота ваша о чертях. Ну, и любите их. Мы же останемся с бабами. Проще.

Народ хохочет. Монах в гневе потрясает кулаком и уходит.

Помолитесь Богу! Помолитесь Богу!

Старик, отчего ты не просишь сегодня для себя милостыни?

Сам Господь мне даст её сегодня. Прошу я за несчастных. Беда! Беда!

Какая тут беда! Беда ль, что ведьму жгут?

Сегодня жгут, и — знаете кого?

Ведьму!

Нет, Клару, невесту ученика нашего Германа.

В народе раздаются протяжные и печальные голоса.

Герман… Герман… Герман…

Быть не может! Он не даст её в обиду, даром, что овцы смирнее. Он задаст им на орехи.

Глядите, глядите, — вот и он, и с ним его Вальтер.

Герман тихо бредёт, опустив на грудь седую голову, за ним на расстоянии двух шагов идёт Вальтер.

Учитель, дочь моя больна. Исцели её.

Герман проходит мимо, не замечая её.

Свет моих очей! Исцелитель, друг народа, теперь я не боюсь! Ты их сильней!

Заговори меня, отец почтенный, чтоб вражеские сабли не ранили меня.

Друг, оставь! Сегодня я слабей дитяти!

Оставь!

Ландскнехт удивлённо отходит в сторону. К Герману напирает толпа народа. Они кричат и потрясают в воздухе кулаками. Герман изумлённо, словно проснувшись от тяжёлого сна, останавливается и смотрит на них.

Учитель! Учитель! Ты нас лечил, ты нас спасал, ты Богу за нас молился, — мы вырвем из рук этих дьяволов Клару. Мы им головы прошибём. Мы их на куски разорвём. Где они?! Где они?! Ребята дружно! Все за одного!

Спасибо вам, но это всё не то! Душа моя печальна. Я сам себя потерял. Тут тоже сила, но не земная. О, настают века страданий! Всех вас спасти я должен. Клара не одна. За ней других сожгут, и много, много светлых знаний, и силы, и любви уснёт навеки…

Он прав! Он к Богу ближе, чем мы, и Бог его научит, как поступить.

Её везут! Везут! Везут!

Внезапно настаёт тишина. В воздухе тихо и печально проносятся вопли.

Горе! Горе! Горе!

Идёт медленно шествие. Клара окружена палачами и стражей. Она сидит задом наперёд, лицом к хвосту, на осле. На голове её высокий колпак с изображениями чертей. За ней идут судьи. Шествие подходит к костру. Клару вводят на костёр, привязывают к находящемуся там столбу. Вальтер прорывается сквозь народ к костру и становится рядом с ним.