– Ну, что я говорила?

Возможно, все кончилось бы вполне благополучно, если бы крупному слепню тоже не вдумалось сесть на бок Лорда Би. Тяжеловоз подпрыгнул, лягнул задней ногой воздух и взмахнул хвостом. У обычной лошади эти движения вышли бы более изящными, но у тяжеловеса они, естественно, были тяжелыми. Лорд Би накренился. Дженна почувствовала, что сползает набок. Она впилась в спасительную гриву и глянула вниз. Земля была предательски далеко. Дженна попыталась снова забраться на спину коня, но потеряла равновесие. Теперь она почти висела на гриве Лорда Би, и его это начало раздражать. Он шагнул вперед. Дженна вцепилась в гриву мертвой хваткой. Лорд Би шумно фыркнул и пустился рысью. Секунд десять или пятнадцать Дженна еще держалась на нем, затем медленно и довольно грациозно упала. Падая, она инстинктивно выставила руку, уберегая себя от более серьезных травм, и в результате сломала ее в запястье, и в этом не было уже грациозности.

Через два часа в местной амбулатории Дженне наложили на руку гипс. Все это было довольно болезненно. К физической боли добавилась первая порция материнского гнева. Дженна знала, что последуют и другие. Билли, перестав улыбаться, высказал все, что думает о ее отчаянной глупости. Еще тяжелее было слышать, как он отчитывает ни в чем не повинного Джо. Однако все эти муки с лихвой перекрывала фраза Джо, адресованная отцу:

– Я еще таких смелых девчонок не видел. Даже если она и дура.

После этого и боль в руке, и рассерженные взрослые отошли на задний план… Через три дня они с матерью возвращались в Нью-Йорк. С рукой на перевязи, Дженна поднималась по трапу, а в ушах по-прежнему звенели слова Джо.

Редакции «Рекорда» очень понравился фоторепортаж Адели о коронации. Ее снимки поместили на четырнадцати страницах и на обложке.

– Maman, позволь мне взглянуть, – попросила Нони и потянулась через стол за журналом. В этом время Лукас, читавший газету, приподнял ее, чтобы перевернуть страницу, и опрокинул кофейник. – Лукас, ну ты и чурбан! Боже, что он наделал! Мамочка, ты извини, что так получилась! Руки у тебя кривые, идиот несчастный! Как тебя угораздило опрокинуть кофейник?

– Очень просто, – ответил за него Джорди. Обычная приветливость изменила писателю. Тон его был ледяным. – Лукас, я все видел. Извинись перед матерью.

– Это вышло случайно, – буркнул Лукас.

– Даже если это вышло случайно, ты все равно должен извиниться. – По голосу Джорди чувствовалось, что он сомневается в случайности. – Твоей маме специально прислали этот номер. Еще не известно, когда она сумеет получить другой.

– Через несколько дней получит. Всего-навсего журнал, а не какая-нибудь бесценная картина. Вскоре весь дом будет завален этими журналами. Велика важность!

– Представь себе, очень велика, – сказал Джорди. – Пожалуйста, извинись перед матерью.

– С какой это стати я должен извиняться?

– Я тебе объясню с какой.

– Джорди, все нормально. – Адель торопливо улыбнулась. Улыбка получилась нервозной. – Честное слово, это была случайность.

– Нет, не все нормально. Я не верю, что это была случайность. Лукас, если ты не в состоянии извиниться, будь любезен, иди в свою комнату.

– Не пойду. Я не обязан подчиняться твоим приказам. Ты мне не отец.

– Лукас! – не выдержала Адель. – Как ты смеешь грубить?

– Я сказал правду.

– Пожалуйста, извинись перед Джорди.

– Не собираюсь. И вообще, мне пора в школу. Туда, где людей интересуют более значительные вещи, а не какие-то снимки дурацкой коронации.

– Лукас!

Но его уже не было. Джорди вскочил на ноги. Его лицо было белым от ярости.

– Джорди…

– Адель, позволь мне самому разобраться. Я не потерплю такого поведения.

– Это ничего не даст.

Джорди выбежал из кухни. В коридоре послышались крики, затем тяжело хлопнула входная дверь. Адель и Нони переглянулись.

– Ох, maman…

– Ох, Нони.

– Дорогая, что случилось? Мне тяжело видеть тебя такой опечаленной. Пожалуйста, расскажи, в чем причина.

– Кит категорически отказывается встречаться со мной. – Глаза Селии распухли от слез. – Я этого не выдержу. Честное слово, не выдержу. Я так его люблю и…

– Продолжай.

– Нет, не могу.

Разве она могла рассказать мужу о своем желании откровенно поговорить с Китом и объяснить истинные причины, заставившие ее выйти за Банни Ардена? Тяжелые, мучительные причины. А Кит не желал ничего слушать, упорно отклоняя ее приглашения.

– Селия, постепенно он все поймет. Обязательно поймет. Он еще молод. Потом образумится, поведет себя по-взрослому.

– Банни, он уже не мальчик. – Селия вытерла глаза и потянулась за сигаретой. – Ему тридцать три. И он очень жесткий. Всегда был таким.