– Конечно, – ответила Элспет.

Со всей искренностью, на какую в тот момент была способна, она улыбнулась Кейру, обняла и сказала, что любит его. Она старалась не замечать ледяного страха, который начал обволакивать ее. Кейр говорил то, что думал. Он был невероятно гордым и невероятно упрямым. И сказанное им имело вполне здравую основу. Жены всегда следовали за мужьями, куда бы те их ни звали. Но жить в Глазго, в маленьком домике… На другой у Кейра просто не хватит денег. Возможно, даже и не в домике, а вместе с его родителями. Это что же, ей придется бросить квартиру, работу, оставить друзей, семью… Элспет затошнило, но отнюдь не от беременности. Ей стало даже хуже, чем прежде.

– У тебя есть сомнения? – спросил Кейр, внимательно наблюдая за ней.

– В общем-то, нет. Все нормально. Но понимаешь… у меня здесь квартира, работа, неплохая зарплата.

– Нет, Элспет! – отрезал Кейр. – Половинчатости быть не должно. Ты выходишь за меня и живешь со мной. А я не хочу, чтобы ты работала. И не пытайся меня переубедить. У нас все получится. У ребенка будет надежная крыша над головой. И у тебя тоже. Но не в каком-то чертовом Челси. И каждый день бегать в «Литтонс» ты тоже не будешь. Нечего оставлять нашего сына с нянькой. Я не одобряю этого, и точка. Дети должны находиться со своими матерями.

– Это же полнейшая нелепица, – резюмировала Венеция, выслушав рассказ дочери. – И полнейший эгоизм. Неужели он всерьез рассчитывает, что ты переедешь в Глазго и будешь жить с ним в какой-нибудь лачуге? На учительские гроши? Твой отец вправит ему мозги.

– Нет! – застонала Элспет. – Пожалуйста, не впутывай сюда отца. Он только испортит дело. Мама, Кейр очень гордый. Ты это и сама видела. Его не уговоришь жить в доме и на средства своей жены.

– Ему стоило бы благодарить нас за предложение, – язвительно бросила Венеция. – Большинство молодых парней в его ситуации прыгали бы от радости.

– Я в этом сомневаюсь. А если бы Кейр пошел у вас на поводу, тебя это вряд ли восхитило бы.

– Сейчас меня не восхищает ни одна из его идей, – сказала дочери Венеция.

Эти несколько дней были для Иззи настоящей сказкой. Барти предложила на День благодарения поехать всем в Саут-Лодж.

– Там будет ужасно холодно, но очень романтично, – сказала она.

– Романтично? – переспросила Дженна. – Ты собралась…

– Нет, не в том смысле, – суровым тоном ответила Барти.

– А разве по-другому бывает романтично?

– Конечно бывает, – сказал Джорди. – Долгие прогулки по диким пляжам, сидение у больших костров. Добавь к этому прекрасную музыку.

– Элвиса? – оживилась Дженна.

– Рахманинова, – улыбнулся Джорди. – Барти, мы согласны. Правда, Иззи?

– Конечно.

Барти не преувеличила. Днем было очень холодно, а после пяти вечера, когда красное солнце медленно погружалось в океан, становилось еще холоднее. Компания приехавших часами сидела у огня, выпивая и рассказывая истории. Потом они обедали и снова выпивали, попутно играя в разные игры. Джорди неизменно оказывался первым. Он много знал, великолепно отгадывал загадки. Когда играли в скребл, он легко мог найти слово, в котором были буквы «ч» и «ш». В шарадах он блистал талантом прирожденного актера. Иззи, чьи результаты были гораздо скромнее, так активно восхищалась успехами Джорди, что Барти в один из вечеров сказала ей:

– Перестань ему льстить. У него и так уже самодовольства – выше головы.

Но даже эти слова не рассердили Джорди. В ответ он лишь улыбнулся:

– Человек никогда не бывает по-настоящему доволен собой. Так что, Иззи, можешь продолжать говорить мне комплименты.

Барти сразу заметила, что Джорди не очень-то и подавлен расставанием с Аделью. Не выдержав, она задала вопрос в лоб. Джорди не смутился. Он сказал, что это явление временное и он невероятно скучает по Клио. Затем он тут же переменил тему. Барти была удивлена и даже несколько шокирована. Ей вспомнились слова Себастьяна о легковесности характера Джорди. Следом она подумала, что мужчины не любят говорить об эмоциональных проблемах. Скорее всего, ее вопрос ошеломил Джорди.

В один из дней Джорди и Иззи отправились гулять вдвоем. Они не рассчитали время, и когда повернули обратно, уже стемнело. Они шли по темному берегу, слушая завывание ветра. В воздухе носились редкие снежинки. Иззи приехала в легком шерстяном пальто, которое продувалось насквозь. Она сильно замерзла, дрожала всем телом под стук собственных зубов.

– Надевай мое пальто, – сказал Джорди.

– Джорди, не делай глупости. Сам замерзнешь. Я выдержу. А вот от твоего шарфа я бы не отказалась. Я бы закутала голову.

Джорди послушно снял шарф, плотно закутал ей голову и шею, сопроводив свои действия быстрым поцелуем.

– Ты же превратилась в ледышку. Давай я тебя немного согрею.

Он заключил Иззи в крепкие объятия, прикрыв ей спину собой и своим теплым пальто с подкладкой из овечьей шерсти.

– Как чудесно! – сказала она, погружаясь в его тепло. Потом, словно спохватившись, Иззи смутилась и добавила: – Идем быстрее. Наши будут волноваться.

Праздничный обед в День благодарения был просто сказкой. Атмосфера сильно отличалась от чинных английских праздников. Иззи была в восторге. Это немного напоминало Рождество, только без подарков. На столе традиционная индейка. Дом празднично украшен. Иззи поражало чувство единства, охватившего страну. День благодарения отмечали в роскошных особняках и ветхих домишках, в больших и маленьких городах, в деревнях и на фермах. И все праздновали то, что они американцы.