При виде ее Андре вскрикнул и в ужасе отступил.

Молодая женщина без шляпы, одетая в белое платье, приближалась к нему, вытянув руки. Ее можно было принять за привидение.

Андре с ужасом смотрел на нее широко раскрытыми глазами, боясь услышать слова из уст, которые он считал немыми навек. Он вжался в угол, и так как Эжени продолжала приближаться к нему, страшным голосом закричал:

– Пощадите! Пощадите!

Эжени подошла к нему на расстояние двух шагов и, сложив руки на груди, сказала:

– Узнаешь ли ты меня, Рауль? Узнаешь ли ты меня, убийца?

Андре упал на колени, с ужасом повторяя:

– Она жива… Я погиб!

Услышав эти слова, братья Лебрен вытерли слезы. Подойдя к молодой женщине, Винсент спросил:

– Вы знаете этого человека?

– Это тот самый господин, которого я знала в Лионе, который привез меня в Париж и пытался убить. Это человек, обокравший меня.

– Андре, ты слышал, что сказала эта женщина? Отвечай! – потребовал Винсент.

Андре опустил голову и молчал.

– Тебе нечего отвечать, негодяй!

Отвращение охватило братьев.

– У тебя больше нет сил оправдываться… Ты считал, что она мертва точно так же, как и другие. Ты не ожидал, что может явиться живой свидетель твоих преступлений.

Тихо переговорив с братом, Винсент приказал Панафье позвать Ладеша и Деталя. Те сразу же явились.

Обращаясь к Деталю, который с восторгом смотрел на него, Винсент сказал:

– Пьер, ты отвечаешь мне за этого человека своей головой. Вы не оставите его ни на одну секунду. Ладеш будет наблюдать снаружи, а ты – внутри. И помните, что вы отвечаете мне за него.

– Вы можете на меня рассчитывать. С этой минуты я не выйду отсюда и буду наблюдать, чтобы не было никого постороннего.

– Да, никто кроме вас не должен знать, что этот человек здесь.

– Понимаю.

Андре поднял голову и слушал. Винсент продолжал отдавать приказания, но говорил очень тихо, а Панафье вывел Эжени Герваль, которая чувствовала себя дурно в присутствии негодяя.

– Что вы хотите со мной сделать? – с беспокойством спросил Андре.

– Мы будем судить тебя и накажем, – с презрением ответил Винсент.

Андре хотел что-то сказать, но братья вышли. При виде закрывающейся двери Андре разъярился. Ладеш заметил это и сказал:

– Ну, голубчик, не надо сердиться и портить даром свою кровь. Увидишь, что мы с Пьером прекрасные собеседники.

Андре бросился на постель, закрыв лицо руками, и было слышно, как он стонал от ярости.

– Мы можем сыграть одну партию, – говорил между тем Деталь, тасуя карты.

Когда братья вышли, они нашли Панафье и Жобера ухаживающими за молодой женщиной, которая была в сильном шоке.

– Мы едем в Париж, – сказал Панафье Винсенту, – и я сразу же отправляюсь в префектуру.

Винсент вздрогнул.

– Вы помните, что по причинам, которые я не могу здесь раскрыть, я не могу обращаться в префектуру полиции.

– Но этот негодяй должен быть осужден.

– Друг мой, позвольте мне руководить этим делом. Не говорите пока ни слова. Вы хотите отомстить за вашу мать, и я клянусь вам – она будет отомщена.

В это время Эжени Герваль окончательно пришла в себя, и, услышав последние слова Винсента, сказала:

– Мсье, вы правы. Пусть все так и останется.

– Но в этом деле замешаны имущественные интересы, и только суд может принудить этого человека возвратить украденное, – сказал Жобер.

– Что касается денег, то я беру это на себя, – сказал Винсент. – Господа, мне тяжело сделать это признание, но я обязан решиться на него, чтобы просить у вас полнейшей тайны относительно того, что произойдет и произошло. Этот человек принадлежит к нашей семье.

Панафье понял ужасное положение братьев, которые, чтобы отомстить за умершего отца, должны послать на эшафот другого члена своей семьи.

– Клянусь вам, господа, – отозвался Жобер, – что вы можете рассчитывать на мою скромность.

– Я со своей стороны полагаюсь на вас. Я знаю, что вы должны отомстить и за меня, – прибавил Панафье.

Затем, обращаясь к молодой женщине, он сказал:

– Вы возвратитесь в «Шарантон»?

– Да, но только на остаток сегодняшнего дня. Завтра же я навсегда покину его. Вы можете располагать мной.