–  Да послушай ты! При чем тут антиквар, - напирал Токарев.
– Я тебе хочу объяснить. Есть очень важный и хороший человек. Он легким образом сможет тебе помочь. Но только послушать его без сердца - ты можешь послушать его без сердца? Представь себе, что ты компьютер. Считать умеешь?

–  Было бы что, - сказал Андрей.

–  Так вот что. Сейчас мы с тобой встретимся с этим человеком, и он тебе все объяснит. Пойдем!

И он потянул Сорина за руку к выходу из сквера. Однако пройти им удалось всего несколько метров, потому что через мгновение на их пути оказались трое крепких молодых парней со слащавыми улыбками на лицах.

–  Стоп, стоп, - сказал тот, что стоял в середине, - далеко направились, ребята?

–  Какое вам дело, - произнес Токарев, шагая вперед.

–  Не торопись, малыш, - сказал тот, что был слева, и придержал Токарева рукой, - ты еще успеешь наговориться. Послушай, братан, - обратился он к Андрею, - тебя ведь Андреем зовут?

–  Ну, - ответил Сорин.

–  Хрен погну, - сказал стоящий посередине.
– Отвечай, когда спрашивают.

–  Андрей.

–  А фамилия твоя Сорин?

–  Допустим, Сорин.

–  Ну вот, видишь, нам с тобой пообщаться надо. Пойдем, покатаемся.

–  Никуда с вами ехать я не намерен, - сказал Сорин и попытался развернуться в противоположном направлении.

–  Стоять!
– произнес тот, кто был справа, и железными пальцами впился в предплечье Андрея.
– Ты, падла, будешь делать то, что тебе скажут, и кочумай, покуда.

–  Ну, зачем так, Толя, - произнес стоящий посередине.
– Молодой человек недавно приехал из заграницы и порядков наших не знает. Будем же гостеприимны и взаимно вежливы. Не правда ли, Андрей?

–  Что вам надо?
– холодно произнес Сорин, чувствуя, как все внутри сжимается и ноги предательски начинают дрожать в коленях.

–  Ну, что надо - это мы тебе не скажем, конечно. Собственно, нам-то от тебя - ничего. А вот другу моему очень бы хотелось с тобой пообщаться, есть у него к тебе пара вопросов.

–  Какому другу? Каких вопросов?

–  А вот съездим с нами, и узнаешь. Ну, что, двинулись?

–  Никуда я с вами не поеду, - произнес Сорин, чувствуя, как его голос начинает дрожать в такт коленям.

–  Поедешь, падла, - подал голос тот, что слева, и ткнул Сорина жестким кулаком в живот.
– Или ты, говно, хочешь, чтобы тебя здесь завалили?

–  Немедленно прекратите, - заверещал Токарев, отпрыгивая от группки парней, окруживших Сорина.

–  Чего?
– произнес тот, кто был слева, оборачиваясь к Виталию Сергеевичу.
– Ты, шкет, чеши отсюда, пока живой, а то смотри: по макушку в землю уйдешь!

–  Ребята, ребята, - вдруг послышался голос откуда-то сбоку. Вся компания разом повернула головы на звук. Неловко складывая на ходу газету, к молодым людям приближался пенсионер, еще недавно скучавший на скамейке.
– Ребята, прекратите! Что вы здесь устраиваете! Здесь же малые дети, женщины ходят, - сказал он, обводя широким жестом сквер.

–  Отец, - произнес тот, кто держал Сорина за предплечье, - шел бы ты отсюда подобру.

–  Да как вы можете, - продолжал пенсионер, все ближе придвигаясь к компании, - среди бела дня! До чего страну довели! Вы еще здесь ножами начните махать! Мафия, понимаешь. Нет на вас товарища Сталина: живо бы успокоились, засранцы!
– все больше распалялся пенсионер.

–  Отец, - наставительно сказал Паша, стоявший посередине, - тебе же объяснили: шел бы ты, для здоровья полезней!

–  Что?!
– заверещал пенсионер и бросился вперед в надежде схватить Павла за отвороты куртки. Но тот ленивым, но ловким движением отвел руки пожилого мужчины и плечом слегка толкнул его. Пенсионер отлетел, неловко загребая руками и ногами, и рухнул на землю навзничь.

–  Эй вы, козлы, - послышался окрик с другой стороны. Вся компания повернулась вновь.
– Вы чо батю обижаете!

Со скамейки, противоположной той, на которой только что сидел старик с газетой, встал, шатаясь, работяга, замеченный Сориным в самом начале.

–  Вы чо в натуре! Места нет, свои разборки делать?

–  Усохни, - угрожающе сказал Толик, не отпуская при этом предплечья Сорина.

–  Ах, усохни, - произнес работяга и, пошатываясь, приблизился к тройке бандитов Ермилова.
– Ща я тебе усохну!
– И медленно стал поднимать правую руку.

Толик выпустил Сорина и сильно влепил кулаком в физиономию мужичка. Вернее, думал, что влепил, поскольку работяга, с неожиданной для пьяного человека прытью, нырнул под кулак Толика, дернул снизу промазавшую руку бандита и так же резко выпрямился, оставляя за собой пролетевшее над головой и грузно плюхнувшееся на спину его тело.

–  Ух, бля, - застонал приходящий в себя и пытающийся подняться с земли Толик.

–  Лежать, - железным голосом крикнул работяга и выхватил из-под куртки пистолет Стечкина.