–  Да все о том же: о вашем Трегубце Василии Семеновиче. По моим сведениям, он вошел в контакт с пособником чеченских террористов Асланом Цуладзе, который, в свою очередь, кажется, начинает давить на меня.

–  На каком же основании?

–  Да был грех: бухгалтер мой, на свой страх и риск, ничего мне не сказав, принял от его команды деньги, ну, как аванс за будущую поставку оборудования для каких-то там бензиново-насосных станций - я в этом мало что понимаю. Дело не в этом, а в том, что это теперь угрожает моей жизни, они, видите ли, требуют свои деньги обратно, причем в двойном размере, а ваш Трегубец, насколько я понимаю, активно в этом замешан.

–  Это почему же ты так решил?
– спросил Полозков.

–  Да хотя бы потому, что он тут дважды посещал одну художественную галерейку, где работает любовница этого Цуладзе.

–  Галерейку?
– задумчиво произнес Полозков.
– То-то мне ребята из отдела по художествам докладывали, что Трегубец почему-то антиквариатом заинтересовался.

–  Вот-вот, вы бы и узнали, почему заинтересовался. Вы, Сергей Сергеевич, как на облаке живете, а мы ведь все не без греха. Представляете, если ваш Трегубец докопается до наших с вами отношений…

–  Но-но, - прервал его Полозков, - ты меня-то не впутывай! Наши с тобой отношения чисто дружеские.

–  Дружеские, дружеские. Про подарки мои забыли? Дача, квартира, о мелочах я уже и не говорю.

–  Ты что ж, сукин сын, себе позволяешь!
– начал взвиваться Полозков.

–  Да бросьте вы, Сергей Сергеевич, не время сейчас шуметь, - оборвал его Ермилов.
– Вы бы лучше этого своего мента приструнили. А то, если он через вашу голову прямо к министру пойдет, такая каша заварится - ни вам, ни мне костей не собрать.

–  Ну, за меня ты не беспокойся, - ответил Полозков.
– Мне рукой пошевелить - от него мокрое место останется.

–  Не те времена, Сергей Сергеевич, это вам не при Щелокове. Теперь журналистов полно, да и всяких других структур кроме вашего горячо любимого МВД найдется.

–  Твои предложения?

–  Закрыть его надо.

–  Как закрыть?

–  Ну, уж не мне решать как. Вы хозяин, у вас и карты в руках. Лично я, Сергей Сергеевич, уезжаю в бессрочную и долговременную командировку: пока этот ваш мент по земле ползает, возвращаться не намерен. Кстати, я не исключаю, что у него и досье какое-нибудь имеется, или как там это у вас называется: оперативные материалы, разработка? Так что просто усмирить его вряд ли удастся.

–  Намекаешь…

–  Намекаю, намекаю, - прервал генерала Ермилов.
– В общем, все. Я с вами прощаюсь, в ближайший месяц меня не ждите. Информацию я дал, а там - живите, как знаете. Привет Ариадне Михайловне.

И с этими словами он быстро покинул квартиру генерала.

Минут сорок после ухода Ермилова Полозков сидел в своем кабинете, покручивая в руках ручку, подаренную Геннадием Андреевичем, и думал о том, как ему поступить. Наконец, он вздохнул, подвинул к себе телефонный аппарат и, набрав номер, тщательно хранимый в памяти, заговорил:

–  Антипыч?

–  Ну?
– ответили на другом конце трубки.

–  Это я, Сергеич. Ты слыхал, что творится на свете?

–  А что творится?
– переспросил его собеседник.

–  Житья от этих хулиганов не стало. Помнишь, работал у меня такой Трегубец Василий Семенович? Ну, следователь по особо важным?

–  Трегубец Василий Семенович?

–  Ну да, да, невысокий, полноватый, лет шестидесяти.

–  Ну и?

–  Так вот: ограбили его прямо на лестничной площадке в доме, квартиру обчистили и самого порешили.

–  Одного?
– спросил Антипыч.

–  Да, только его, слава богу, хотя уж какая там «слава». Шпана, наверное, какая-нибудь местная.

–  А где он жил-то?
– поинтересовался Антипыч.

–  Так вот, как его, - генерал покопался в бумагах и назвал адрес Трегубца.
– Во-во, там и жил.

–  А, ну это место неспокойное, - посетовал Антипыч.
– Да-а, чего только на свете не бывает!

–  И не говори. Ну ладно, Антипыч. Будут новости - звони.

–  Да, на днях отзвонюсь, - ответил собеседник Полозкова и повесил трубку.

Закончив разговор, Полозков вышел из кабинета, прошел на кухню, где хлопотала Ариадна Михайловна, и, приобняв жену, сказал:

–  Что-то я, Ариша, устал сегодня, пораньше, наверное, лягу.

–  Не заболел?
– заволновалась Ариадна Михайловна.

–  Нет-нет, дела на работе, дела серьезные.

–  Не бережешь ты себя! А что Геночка забегал?

–  Вот видишь, и у него дела. Ну да, Бог даст, все сладится. Пошел я, - и отправился в спальню.

Дни после посещения галереи «Дезире» были для Василия Семеновича Трегубца скупы на события. С некоторой натяжкой событием можно было назвать только триумфальный визит следователя в отдел по борьбе с хищениями произведений искусства с картинкой Экстер под мышкой, восторг, удивление и расспросы коллег на тему: каким путем к следователю по особо важным попала картина; уклончивые объяснения Трегубца о таинственном информаторе, наведшем на галерею «Дезире», шумная радость и поздравления. Собственно, Василий Семенович ничего не скрыл от своих сослуживцев. Он честно рассказал, как в одиночку разыграл партию со Светланой Горловой, о том, как, испугавшись, она выложила ему имя Аслана Цуладзе. Он передал в отдел мобильный телефон и все данные на Аслана, забыв, конечно, упомянуть при этом имя Ермилова; упомянул о Магомеде, томившимся сейчас в КПЗ районного отделения милиции, о кукле, сработанной из собственных денег, с трудом собранных по знакомым, посетовал на внезапное исчезновение самой Светланы Горловой и, пожелав товарищам по работе успешного поиска, покинул их отдел.