–  Дмитрий Владимирович?
– сказал он, когда на том конце подняли трубку.

–  Слушаю, - произнес сухой бесцветный голос.

–  Это некто Василий Семенович. Помните такого?

–  Василий Семенович, какими судьбами?
– так же монотонно продолжил неведомый собеседник.

–  Да вот, решил, знаете, справиться о здоровье. Как себя чувствуете?

–  Погода не жалует, голова побаливает, мигрени мучают.

–  Знаю радикальное средство, - произнес Трегубец.

–  И я знаю, - ответил Дмитрий Владимирович.
– Так оно ж денег стоит.

–  А вот как раз могу поспособствовать. Не желаете ли полечиться?

–  Когда?

–  Да хоть сегодня, - предложил Трегубец.

–  Только что-нибудь тихое, - попросил Дмитрий Владимирович.

–  Несомненно. Напротив «Славы Зайцева», знаете?

–  «Слобода»?
– полувопросительно полуутвердительно сказал Дмитрий Владимирович.

–  Она, она, голубушка, - подтвердил Трегубец.
– Часиков в восемь.

–  Договорились, - после некоторой паузы ответил его собеседник.

Звали его Дмитрий Владимирович Пакин, и занимал он должность заместителя начальника аналитического отдела в одном из управлений службы федеральной безопасности. Собственно, занимал он эту должность уже лет пятнадцать-двадцать, и с той поры его учреждение успело сменить множество названий, а Дмитрий Владимирович так и оставался неприметным, но очень важным винтиком в этой странной, то разваливающейся, то укрупняющейся машине. Чин он имел небольшой, майорский, однако значимость и осведомленность его в определенных делах была ничуть не меньше, чем у какого-нибудь генерала или даже генерал-лейтенанта. В давние времена Трегубцу приходилось несколько раз помогать Пакину, и потому он не особенно мучился, обращаясь к представителю конкурирующей фирмы за консультацией. Вообще, разговоры о ненависти милицейских структур и структур безопасности в достаточной степени преувеличены авторами детективов, сценаристами приключенческих фильмов. И среди тех и среди других встречаются как приличные, так и неприличные люди. И среди тех и среди других неожиданно заводятся и враги, и союзники. А к последним, пожалуй, и относились Василий Семенович и Дмитрий Владимирович. Именно поэтому встреча обещала быть не только информативной для Трегубца, но даже приятной.

Василий Семенович успел доехать домой, переодеться в бывший когда-то выходным темно-коричневый чешский костюм, рубашку и галстук, подаренный ему на пятидесятипятилетие сотрудниками, положил в кошелек заначку из двух пятисотрублевых бумажек, натянул плащ и потрусил в метро, рассчитав время так, чтобы приехать на станцию «Проспект Мира» без пятнадцати восемь. Без пяти он уже стоял во дворике напротив «Дома моды Славы Зайцева», у маленькой деревянной двери, ведущей в подвал, и ожидал своего знакомца.

Тот появился вовремя. Это был щуплый, безвозрастный человек в дешевой турецкой кожаной куртке, надетой поверх такого же недорогого костюма, в кожаной кепке на лысеющей узкой голове, с видавшим виды кожаным портфельчиком в руках.

–  Здесь тихо?
– спросил он вместо приветствия.

–  В самый раз, - ответил Василий Семенович.

Они спустились в ресторан. Непонятно, что имел в виду Василий Семенович, утверждая, что в зале тихо, поскольку первое, что услышали приятели, войдя туда, - рев электрооргана и классический, чуть с хрипотцой голос, словно созданный для блатного шансона. Однако Дмитрия Владимировича это почему-то не смутило.

–  Ну, как?
– спросил его Трегубец.

–  Отлично, - ответил Пакин.

Провожаемые невысоким полноватым официантом с круглым крестьянским лицом, они прошли к дальнему от входа столику, огороженному от основного зала невысокой фанерной перегородкой, усевшись друг напротив друга, принялись внимательно изучать меню.

–  Сам-то здесь когда-нибудь ел?
– спросил Пакин.

–  Пару раз, - ответил Трегубец.

–  Вкусно?

–  Нормально.

Изучение меню заняло минуты две, от силы три. Они подозвали все того же хлопца, заказали пол-литра водки, две ухи по-монастырски, свинину на косточке и бутылку «Боржоми».

–  Говорят, ты опять набедокурил, - сказал Дмитрий Владимирович, глядя бесцветными глазами в лицо Трегубцу.

–  Такой уж характер, - рассмеялся Василий Семенович.
– Никак не могу начальству угодить. Вот из кожи вон лезу - ан не получается!

–  В наши-то лета поосторожнее надо быть, - ответил Пакин.

–  Надо бы, надо, - сокрушенно покачал головой Трегубец.
– Взял бы в ученики!

–  Хлопот с тобой много, - парировал Дмитрий Владимирович.

–  Ну что, полечимся?
– предложил Василий Семенович, разливая по рюмкам беленькую.

–  Дай бог, не последняя, - так же не интонируя произнес Пакин и опрокинул рюмку в глотку.

–  У-гу, - кивнул Трегубец и отправил в свою положенные пятьдесят граммов.

–  Ну что, подождем горячего или сразу о делах побеседуем?
– хмуро спросил Пакин.

–  Да как скажешь, Дмитрий Владимирович. По мне - все одно.

–  Ну, тогда, чтобы аппетита не портить, давай сразу закруглимся. Зачем звал?

–  Да вот, понимаешь, - начал Трегубец, - копал я тут одну историю, не так тебе интересную…

–  Понял, без подробностей, - поторопил Пакин.

–  Я и говорю. Копал, значит, историю, и всплыл там один персонаж, очень, понимаешь, интересный мне персонаж, я бы даже сказал, нужный. Да вот беда: подобраться к нему без твоей помощи я никак не сумею.

–  Что, обессилила доблестная милиция?

–  Милиция-то не обессилила, да человечек этот не в моей юрисдикции.

–  То есть?

–  А что и слышишь. Проживает он, понимаешь, в славном городе Лондоне, а от меня это ой как далеко. Не по средствам мне путешествия.