Как же Катя, уверенная, что мертва и как же полицейский, который выдавал ей ознакомительные брошюры и, опустив глаза, добавил, что приносит соболезнования?

Но она не поверит, пока не вспомнит. Ни за что не поверит, пока не вспомнит.

Двенадцатисантиметровые каблуки ее новых туфель так сильно стучали об асфальт, словно пытались проделать в нем дыры. Лицу стало холодно, и только тогда она обнаружила на щеках слезы. Сердито смахнув их, Ашка перевела дыхание. А потом зашла в первую попавшуюся аптеку по дороге и после короткой консультации с провизором приобрела тюбик геля-антидепрессанта и банку минеральной воды.

Лоран ждал на южной окраине – там, где позади всех спальных районов расстилался бетонный пустырь. За пустырем не было ничего – Ашка проверяла - кругом бетон, дойди хоть до горизонта. А если идти все время прямо, то через час-полтора окажешься в той же точке, из которой вышел. Дальше окраин ничего не существовало, в прямом смысле слова.

Ноги занемели от долгой ходьбы – едва оказавшись в безлюдном месте, она сбросила туфли и засмеялась, наблюдая, как они кувыркаются по бетону. Подняв глаза на Лорана, она ожидала, что он разделит веселье, но его лицо, обычно жизнерадостное или, на худой конец, спокойное, вдруг потемнело. На скулах обозначились желваки, на лбу - морщинки, а глаза засверкали от гнева.

– И чего ты наглоталась? – совсем не дружелюбно рявкнул он, подходя ближе. Ашка заморгала, не понимая, в чем проблема: до этой минуты Лоран вовсе не выглядел занудой, даже наоборот.

– Всего лишь тюбик геля, - пожала она плечами, неловко улыбаясь.

– Теперь будешь три часа хихикать, как полоумная, и ждешь, что я тебя чему-то буду учить в таком состоянии?

В его голосе звучало настоящее отвращение. Ашке сразу расхотелось смеяться.

– Извини, я не подумала, - прошептала она. На ее глазах выступили слезы. А потом она сжала зубы и сосредоточилась, пытаясь вернуть ясность сознания. Неожиданно это сработало, вот только к горлу подкатила резкая тошнота.

– О, черт, не смотри, - еле успела произнести она прежде, чем повернулась к нему спиной и исторгла свой завтрак на бетонную поверхность.

– Впечатляет, - произнес Лоран из-за ее спины, пока она вытирала рот салфеткой и убирала отвратительные следы случившегося с ней казуса.

– Издеваешься?

Дышать было больно, на глазах выступили слезы. Она с трудом выпрямилась и подняла глаза. Но на этот раз, как ни странно, в его взгляде отвращения уже не было.

– Да нет. Правда, впечатляет. Когда я сюда попал, я умел намного меньше.

Лоран шагнул к ней и вдруг сжал ладонью ее подбородок и заставил посмотреть в глаза:

– Но если еще раз ты придешь ко мне обдолбанной, это будет наша последняя встреча. Ясно?

– Я не наркоманка, - выдавила она, отчаянно злясь на себя. Что за утро! Она не хотела становиться наркоманкой – как же так вышло, что искушение оказалось сильнее?

– Пока нет. Но такими темпами скоро станешь. Это ведь не первая доза, да? Не первая – по глазам вижу.

Он опустил руку, и Ашка заметила, как его кулаки сжались.

– Что-то личное? – холодно спросила она, раздраженная словесной поркой. Как бы она не злилась на себя – это было ее дело.

– Да. Это моя больная мозоль. И тебе, видит бог, лучше на нее не наступать, - уже обычным, ровным голосом ответил Лоран.

Лоран.

Накануне вечером, проводив Ашку, он поднялся к Грею. Он не мог не поговорить с ним перед тем, как встречаться с его девушкой – как минимум потому, что нужно было получить разрешение на то, что она будет делать во время урока.

Выслушав друга, Грей слегка потемнел лицом и полоснул испытывающим взглядом:

– Она тебе нравится?

Лоран не смог упустить столь удобный момент для дружеского стеба.

– Честно? – медовым голосом осведомился он и мечтательно закатил глаза.

– Ах ты, мерзавец.

Грей тяжело задышал, явно не оценив шутки.

– Да брось, - посерьезнел Лоран.
– Ты же сам к ней не идешь. Предлагал же тебе вчера – сходи, поговори с ней еще. Она, кстати, склонна тебе верить, но ты жестковато поговорил последний раз, вот девушка и обижается.

– Будет готова – сама придет. Я не стану больше заставлять ее.

– Но…, - начал Лоран, но Грей внезапно оборвал его.

– Я никогда – вдруг заорал он, - никогда не бегал за всякого рода капризными принцессами и не собираюсь начинать на третьем веку жизни. Я не собираюсь валяться у нее в ногах, и доказывать, что я не гей!

На шее обычно невозмутимого создателя мира вздулись вены, глаза стали почти бешеными, кулаки сжались. Глаза Лорана округлились от изумления, а все тело даже подсобралось, словно готовясь отразить физическое нападение. Но Грей сделал лишь то, что всегда делал, когда терял душевное равновесие. Схватил со стола первый попавшийся предмет – на этот раз бокал с недопитым виски – и саданул им в стену.