– Пожалуйста, - прошептала она, - поговори со мной.

Я хотела. Но не могла произнести ни слова.

И, когда я повесила трубку, она не стала перезванивать.

***

Остановившись на следующий день перед домом Дейва и Коринны, я увидела распахнутую настежь входную дверь. Голоса внутри были слышны уже с порога.

– Я просто не понимаю, почему ты забрал деньги! – говорила Коринна. – Они были нашим последним шансом!

– Все будет в порядке, - послышался голос Дейва. – Успокойся. Мы раздобудем деньги.

– Как? Ну-ка, расскажи мне.

– Говорю тебе, я знаю того парня из авто-магазина. Он сказал, что нанимает меня, я пойду к нему завтра. Нет здесь никакой проблемы.

Коринна громко вздохнула, и я услышала, как звякнули ее браслеты. Отступив на шаг назад, я осторожно прикрыла входную дверь позади себя. Мингус лежал на полу, лениво виляя хвостом, когда я наклонилась, чтобы почесать его за ухом.

– Нужно заплатить сегодня, Дэвид, - сказала Коринна. – Чек был выписан еще на прошлой неделе!

– Я думал, что мы уже закрыли его.

– Так оно и было бы, если бы ты не забрал все деньги, - раздраженно бросила она в ответ. – Мы ведь уже говорили об этом, и не раз.

– Коринна, я всё сказал! – теперь и Дейв начал выходить из себя. – Они были мне нужны, ясно?

– Точно, тебе была нужна сумма, отложенная на оплату электроэнергии. И еще та, которую я собиралась взять, чтобы завтра отвезти Мингуса к ветеринару.

Коринна прошаркала в гостиную, уселась на диван, скрипнувший под ней, и до меня донесся привычный щелчок зажигалки. На цыпочках я прокралась в кухню, все еще оставаясь незамеченной.

– Дэвид, я до сих пор не бросила эту чертову работу именно из-за денег! Я не могу делать больше, чем уже делаю сейчас, а если ты продолжишь в том же духе, мы никогда не сможем переехать в Калифорнию!

– Черт побери, - вскричал Дейв, - прекрати уже приплетать сюда эту проклятую Калифорнию!

– Знаешь, что? Если бы ты хотя бы изредка старался приносить хоть сколько-нибудь денег домой, мы могли бы накопить достаточно, чтобы…

– Так я и думал, - саркастически расхохотался Дейв. Мингус приподнял голову на звук его голоса. – Во всем всегда виноват лишь я. Я не могу удержаться на работе, я не приношу домой денег, которые так нужны тебе для твоих воздушных замков… Ну хорошо, Коринна, я прошу прощения за то, что я такой. Кажется, твоя мама была права, а?

– Дэвид, нет, - остановила его девушка, теперь ее голос звучал грустно и встревожено. – Я просто говорю, что было бы лучше, если бы ты…

– Судя по всему, - повысил он голос, не давая ей закончить, - с тем, чтобы курить травку, которую приношу я, у тебя проблем не возникает.
– Я почувствовала себя неловко: никогда раньше он не кричал на нее. – А теперь ты хочешь, чтобы я работал каким-нибудь кондуктором за шесть баксов в час, чтобы ты могла отвести этого чертового пса к ветеринару?

– Я хочу, чтобы мы не ссорились так часто! – в голосе Коринны послышались слезы.

Я вспомнила тот день на кухне, когда они кружились вокруг стола, как счастливы они были, просто находясь рядом друг с другом. Точно так же я представляла себе Кэсс. Точно такой же я хотела быть и сама.

– Ну уж извини, что я не могу дать тебе все, что ты хочешь, - голос Дейва приближался, и прежде, чем я успела сделать хотя бы одно движение, дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. – О, привет, Кейтлин, - слегка обескуражено поздоровался Дейв.

– Привет, - откликнулась я. Мингус снова завилял хвостом позади меня.

– Я просто… - Коринна вышла вслед за ним, обхватив себя руками. По ее лицу текли слезы, она не смотрела на Дейва. – Кейтлин, - она попыталась улыбнуться, заправив прядь волос за ухо. – сейчас не лучшее время, если честно.

Они оба стояли напротив меня, и я вдруг показалась себе глупой и бесполезной, словно это место внезапно перестало быть знакомым для меня.

– Да, - я неловко кивнула, - конечно. Я, хм… Увидимся позже.

Я вышла из дома и медленно спустилась по ступенькам, Мингус выбежал за мной и провожал меня до машины, остановившись возле почтового ящика и глядя мне вслед, словно что-то держало его возле дома и не давало пойти дальше. Отъезжая от подъездной дорожки, я оглянулась, уже с трудом различая Мингуса в опустившихся сумерках, а он все сидел на дороге и наблюдал, как я оставляю его позади.

***

Иногда, после самых ужасных моментов, на лице Роджерсона появлялось странное выражение, как будто он не мог поверить в то, что только что сделал. Он словно просыпался от тяжелого сна и стоял несколько мгновений возле меня, напряженно глядя на мои плечи, руки, живот, спину или ноги, куда только что ударил меня. Я гадала, думает ли он в эти мгновения о своем отце и тех синяках, что оставляет он. И именно из-за таких мгновений я, даже наизусть зная, как выглядит каждый мой синяк, жалела Роджарсона, чувствовала свою вину в том, что он бывает напуган так же, как и я.