Я все еще пыталась дозвониться, когда снизу раздался гудок.

– Рина приехала! – крикнула мама из кухни.

– Хорошо, - откликнулась я, снова вешая и поднимая трубку. Сердце билось где-то в ушах с ужасным грохотом, такое чувство преследовало меня перед экзаменами в конце года. Какой же глупой я была, позволив Рине убедить себя поехать с ней! Давай же, давай, мысленно просила я, окажись дома. Просто возьми трубку!

– Я собрала вам немного еды для ланча, - говорила мама Рине внизу.

– Здорово, спасибо. Ого, это острый сыр?

– Кейтлин? Рина уже зде-есь!

– Я знаю, мам. Буду через секунду.

Вполуха слушая их разговор внизу, я снова нажимала на кнопки. Телефон Роджерсона звонил в его комнате снова и снова. Никого.

– Эй, О`Корин, куда ты запропастилась? – заорала Рина. – Поехали!

– Милая, я положила вам одну из тех двухлитровых бутылок колы в сумку, у меня оказалось несколько лишних, - мама попыталась привлечь мое внимание.

– Кейтлин! – крикнула Рина, - Не заставляй меня подниматься за тобой!

– Иду, - бросила я, пытаясь усмирить нервную дрожь, начавшую сотрясать все мое тело. Как заведенная, я нажимала на кнопку повторного вызова, чтобы не пропустить ни момента, если вдруг Роджерсон на секунду заглянет к себе.

– Боже, Роджерсон, ответь, наконец! – взмолилась я, услышав шаги Рины в коридоре.

– Ты издеваешься?! – грозно воскликнула она, распахивая дверь. – Позвонишь ему оттуда, если так нужно!

– Я передам Роджерсону, где ты, если он позвонит, - пообещала мама, появляясь за ее спиной.

– Хорошо, - сдалась я, опуская трубку, и мой желудок сжался в комок.

– Всё, пошли, - Рина похлопала в ладоши. – Пойдем же!

Я покорно встала, все еще боясь отойти от телефона, словно так Роджерсон мог услышать мой безмолвный зов и понять, что я звонила ему миллион раз.

– Ох, дорогая, - мама восхищенно смотрела на меня. – Платье сидит прекрасно! Но тебе не нужен жакет, в нем почти не видно твою изящную шейку.

– Мне немного холодно, - для правдоподобности я поежилась, все еще косясь на телефон.

– Но это невозможно, там почти семьдесят градусов тепла! (*это примерно 21 градус Цельсия) – мама потянула меня за рукав, - Сними это, дай нам взглянуть на платье!

– Мам, я не хочу, - я вырвала руку и вернула съехавшее плечо жакета на место. Рина приподняла бровь, глядя на меня.

– Ой, ну глупи, - рассмеялась мама. – Это платье без рукавов, Кейтлин, а твои руки выглядят замечательно. Ты просто обязана их показать!

– Мама!

– Ну, хотя бы секунду, позволь мне взглянуть!

Она обошла меня и попыталась снять жакет с моих плеч.

– Мне холодно! – запротестовала я.

– Пожалуйста! Сделай одолжение своей бедной мамочке, - весело попросила она, случайно задев синяк на моей спине. Я вздрогнула от боли – он был совсем новый.

– Я сказала, нет! – воскликнула я, отскакивая от нее, и улыбка сошла с ее лица, мама теперь выглядела обескураженной, словно я ударила ее. Она безвольно опустила руки и просто молча смотрела на меня. – Ты что, не слышала, что я говорила?

Мама не произнесла ни слова в ответ. Наконец она сглотнула и посмотрела мне в глаза.

– Прости, Кейтлин, я… Я просто хотела увидеть, как оно смотрится на тебе, - мама смотрела на меня, словно не видела никогда раньше, будто я прямо на ее глазах начала превращаться в кого-то другого. Я почувствовала себя редким животным в зоопарке, за которым наблюдают сотни глаз и поведение которого тщательно отслеживается.

– Нам пора, - быстро сказала Рина, пытаясь разрядить обстановку, и подняла сумку с едой повыше. – Спасибо за угощение, миссис О`Корин. Мы вернемся, самое позднее, в шесть тридцать.

– Хорошо, - отозвалась мама, все еще глядя на меня и пытаясь улыбнуться. – Повеселитесь там.

Я с трудом могла заставить себя сконцентрироваться на том, что говорит Рина, и почти всю дорогу она болтала одна, непрерывно, словно пытаясь говорить за нас обеих. У меня же перед глазами стояла моя комната и телефон, от которых я оказывалась все дальше и дальше, миля за милей…

***

К тому времени, как мы проезжали в окрестностях дома Дейва и Коринны, одна часть меня уже готова была взорваться от страха при одной лишь мысли о том, как машина Роджерсона подъезжает к нашему дому. Вот он ждет. И молча уезжает.