– Конечно, - ответила я. В этом было что-то милое – вот так стоять в темноте со своей семьей и устанавливать палатку, готовясь к большому празднику. Это как когда мы с Кэсс играли в мяч до ночи, и под конец я уже ничего не могла разобрать, лишь слыша ее голос где-то справа, а затем слева.

– Стюарт! – крикнул папа.

– Ага, - со смешком отозвался Стюарт, стоя прямо позади него. Папа подпрыгнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки и провел рукой по волосам. – Встань на фут дальше от того места, где ты сейчас.

– На фут. Есть, сэр!

Боу хихикнула где-то в сумерках.

– Хорошо, - сказал папа, делая вид, что это к нему не относится. – А теперь нам нужно установить центральную опору. После этого все будет ясно, как день.

– Звучит неплохо, - откликнулась мама.

– Ай! Черт! – вскрикнул кто-то.

– Бакли! – возмутился отец. – О чем я тебе говорил?

– Простите, сэр, - донесся из темноты другой извиняющийся голос. – Это был я. Врезался во что-то.

– Я же говорил тебе, - фыркнул Бакли.

– Заткнись, придурок, - последовал ответ. – Он просто большой ребенок, господа.

– Так, ну хватит! – сердито воскликнул папа. – Мы палатку ставим, а не шутки шутим.

И мы сконцентрировались (или попытались) на палатке, но тут Стюарт задумчиво произнес:

– Это все напоминает мне один старый фильм, который я недавно смотрел. Еще кто-нибудь его видел?

– Я видел, - ответил ему Бакли.

– Правда? Потому что я говорю про тот момент с лодкой. Это было…

– Да, точно! – Бакли прокашлялся, а затем признал, - Я шучу, на самом деле. Я не смотрел.

– Палатка! – гневно напомнил им папа, - Если она завтра рухнет, винить кого-то, кроме нас самих, будет нельзя!

На этот раз ему удалось призвать нас к порядку, и вскоре палатка была установлена.

– Все хорошо, - сказала мама, хлопнув в ладоши. – Она выглядит чудесно, разве нет?

Боу кивнула, соглашаясь.

– Вот видите, что может сделать команда? – гордо произнес Стюарт, и мы все засмеялись. Впрочем, папа не смеялся – он сосредоточенно поправлял очки на носу.

На улице было темно и тепло, я взглянула на небо, думая о всех вечерах, которые мы провели с Кэсс на заднем дворе, ловя мяч или фрисби. Вздохнув, я поплелась в дом, и из окон была видна лишь палатка – большая, белая и пустая. Наверное, стоит сказать прошлому «До свидания», но я не могла.

Посмотрев на часы, я поняла, что пора идти – Роджерсон уже ждал меня.

В три пополудни, в день вечеринки по случаю Дня дураков, Рина неожиданно появилась на пороге нашего дома. Мама впустила ее, беспрестанно жалуясь на отказ службы доставки привезти на дом упаковку чайных свечей. Я была у себя, пыталась выбрать, какие фото я собиралась представить на выставке в Центре искусств на нашем последнем занятии. Максимальное число работ – четыре, и я сидела в окружении лиц, улыбающихся «Скажите-сыр» улыбками, и пристально разглядывала их, словно пытаясь получить подсказку от них – «Выбери меня!».

– Привет, незнакомая мне девушка!

Я обернулась. Рина стояла в дверях, опираясь на косяк и скрестив руки на груди. На ней было короткое розовое платье и босоножки на высоких каблуках, ее кожа (спасибо домашнему солярию ее матери) уже выглядела так, словно подруга провела целое лето на побережье. Светлые волосы были распущены по плечам, на голове вместо ободка были нацеплены очки. Она выглядела такой энергичной и полной жизни, что почти светилась изнутри.

– Привет, - я кивнула и села на кровать, поджав под себя ноги. – Как дела?

– Я пришла, - Рина тряхнула головой, и очки упали ей на глаза, - чтобы похитить тебя.

– Похитить?

– Точно, - она снова подняла очки и прищурилась, глядя на меня. Сегодня подруга выбрала помаду цвета сладкой ваты, и ее губы были идеально розовыми и безупречно блестящими. – Кейтлин, мы уже очень давно не выбирались куда-нибудь вдвоем.

– Рина, - начала я, - я просто…

– Помолчи, - она подняла руку, - ты меня не остановишь, даже не пытайся. Я не собираюсь больше мириться с этим.

– Ты не, - начала было я, но тут заметила лежавшую в стороне фотографию Дейва, жующего буррито.

– Я не – что? – она проследила за моим взглядом, и ее глаза расширились, - Ого, Кейтлин! Это потрясающе! Особенно вот эта, - Рина показала на свой собственный снимок, где она показывала язык, - очень живая.

– Спасибо, - я со смешком наблюдала, как подруга улыбается себе на фотографии. – Надеюсь, так и есть.

Рина продолжала перебирать фотографии, хихикая и комментируя каждую мою работу, пока не добралась до снимка Роджерсона, стоящего перед домом Дейва и Коринны. Она замолчала и внимательно изучила снимок, не произнося ни слова. Затем взглянула на меня.