– Мэл... Если когда-нибудь я уеду на побережье... Это будет билет в один конец...

Его руки сжали оплетку руля.

– Догадываюсь.

– Если хочешь, верну твое обещание.

– Не хочу, - отрезал он раздраженно.
– Мы сейчас здесь и сейчас, а что случится завтра, никто не знает.

Ошибаешься, Мэл. Мне известно мое будущее. Правда, предсказания из области "ткнул пальцем в небо", но общий смысл видений понятен. Я попаду на побережье, в этом нет сомнений, а потом... В одной из картинок мелькал особняк. Попадаются ли в запретной зоне газоны, ажурные кованые решетки и шпили на башенках? Крайне сомнительно, если это не владения самого большого начальника на каторжанской территории. Может, пророчество, сделанное оком, намекает, что когда-нибудь я вернусь обратно? Возможно. Вдруг со временем запреты исчезнут, визы порвут, разрешения отменят, и граница между западом и востоком сотрется? О, это было бы чудесно.

Какое предсказание на очереди? Вылетело из головы.

Мэл не дал собраться с мыслями. Сунув в каждый карман куртки по банке "Энергетика", открыл дверцу и помог мне выбраться.

– Пакеты заберу позже, - сказал сухо, и больше мы не обмолвились ни словом.

Мой спутник подставил локоть, а в другую руку взял новую сине-желтую сумку. Мы возвращалась в институт как пара: миновали калитку, прошли по аллее и поднялись по ступенькам мимо кучки студентов, тайком куривших на крыльце, потому что им было лень бежать к калитке. Мэл распахнул передо мной парадную дверь, и я вошла в холл, ощущая спиной любопытные взгляды.

Мой парень по-джентльменски помог снять куртку, сдав одежду в раздевалку, и от его хмурой молчаливости и лощеной предупредительности мне стало не по себе. К тому же, не успев переодеться после приема, Мэл выглядел непривычно торжественно в будничной обстановке будничного дня.

В холле было малолюдно, но студенты, сидевшие на постаменте со Списуилом, уставились на нас с Мэлом во все глаза. Мне показалось, что и скульптурный святой развернулся в другую сторону, чтобы поглазеть, как мы пойдем к подъемнику.

Неожиданно из северного коридора вынырнули парни с четвертого курса элементарного факультета и, обогнав нас, зашли в кабину.

– Заходи, Мэл. Потеснимся, - ухмыльнулся один из них, рослый тип с выбритыми висками, и с улыбочкой кивнул мне, оглядев с головы до пят.

– Спасибо, - сказал Мэл, притянув меня к себе, и мы вступили в подъемник. Бритый нажал на единственную кнопку, и кабина тронулась вниз.

Попутчики кхыкали в кулак, обменивались многозначительными взглядами, делали вид, что увлечены изрисованными стенами и потолком, но разглядывали нас - кто исподтишка, а кто - откровенно и с ухмылкой.

Мэл прижал меня еще крепче, и когда парни вышли из подъемника, сказал на ухо:

– Как отработаешь, сразу позвони. Из архива не выходи. Подожди, когда приду.

– Зачем?

– Можешь хоть раз в жизни сделать то, о чем тебя просят?
– вспылил он.

Я обиделась:

– Могу, и не раз, но когда говорят вежливо и объясняют причину.

– Пошли, - потянул меня Мэл по коридору, залитому электрическим светом.
– Просто позвони и дождись, ладно?

– Хорошо, но зачем такие сложности?

– Да затем!
– вскипел он.
– Не видишь разве, что к тебе клеились?

– Ко мне?!
– не успела я толком удивиться, потому что Мэл распахнул дверь архива.

В отличие от пустовавшего холла подвальное помещение напоминало гудящий улей, какой обычно бывал перед экзаменами, и с непривычки я оглохла. На мгновение меня обуял страх, что в архиве может случиться нечто похожее на побоище в "Вулкано", но противное щекочущее чувство тут же отпустило. Не хватало обострения фобий, на ночь глядя.