Ой, мамочки!
– взглянула с отчаянием на отца, лицо которого окаменело. Не нужны мне ваши обеды и банкеты, и "Лица года" даром не нужны. Будь проклят этот прием! Во всем Петя виноват и еще Мэл. Если бы не дурацкое поведение последнего, Мелёшин-старший не пошел бы ва-банк с обнародованием моего родства с Влашеками. Хотя о чем я говорю? Это не ва-банк вовсе, а показуха. Демонстрация возможностей. Уверена, у начальника Департамента правопорядка полно козырных тузов в каждом рукаве.

– Запомнил, Влашек?
– спросил премьер-министр и поддел отца: - На всякий случай запиши в ежедневнике, чтобы не забыть: "Во вторник с супругой и дочерью не опоздать на обед к Рубле Л.Р."

Приняв насмешливую подколку с самым серьезным видом, папенька почтительно кивнул, а мачеха присела в реверансе.

Неожиданный разворот событий ударил меня обухом по макушке. Я уже приготовилась к разоблачению и, как следствие, к предстоящему позору и унижению; уже смирилась с тем, что отец не допустит краха своей карьеры и свернет мне шею, едва премьер-министр отвернется; уже попрощалась с мечтой, которая так и останется недостижимой, послав в пространство: "Прости, мама!". Но комплименты из уст руководителя страны, по большей части ошибочные, перевернули ожидания с ног на голову.

– Значит, деточка Евочка, это ваш первый выход в свет?
– обратился ко мне Рубля, прервав раздрай в мыслях.

– Первый, - пискнула я, разволновавшись. Как бы мне хотелось, чтобы первый прием оказался последним! Но по всему выходило, что мечте не суждено сбыться.

О Пете забыли, словно его не существовало. Вот, оказывается, что на самом деле главное - не лицемерная похвальба за спортивные достижения, а родство с кем-то нужным.

– Понравилось?

– Да, особенно представление.

Не скажешь же первому лицу государства, что прием - фуфло, нудное и неинтересное.

– Значит, не зря выкинули деньги на ветер, - хмыкнул удовлетворенно премьер-министр.
– А меня праздники выматывают. Уже пять рубашек сменил и чувствую, нужно опять переодевать.

– Это тяжелый труд - быть радушным хозяином для нескольких тысяч гостей, - ответила я честно.

– Ох, хитрая лисичка, - пожурил лукаво Рубля.
– Умеешь подмазать душеньку.

– Вовсе нет. Мой папенька трудится, не покладая рук, и часто задерживается на работе допоздна, стараясь на благо отечества, - выдала заученно.

Премьер-министр внимательно посмотрел на меня, и в голове всплыли слова Вивы о простоте. Достаточно ли я бесхитростна или переигрываю? Эх, Петю бы на мое место. Безграничным простодушием чемпиона можно мостить дороги.

– Ну-с, деточка Евочка, жду вас через два дня на обеде. Не забудете?

Разве забудешь, когда Петино приглашение на "Лица года" истрепало нервы будь здоров, задвинув сессию в дальний чулан?

– Очень польщена, Леонисим Рикардович, - осмелела я. Знать бы еще, где кончается порог храбрости, после которого смельчаку отрубают голову.
– Но...

– Что "но"?
– поднял бровь Рубля.

– Готовясь к столь замечательному приему, я лишилась сна и аппетита, и пришлось немало потрудиться, чтобы сдать экзамены. Боюсь, от переживаний перед званым обедом и банкетом завалю подготовку к сессии. Папеньке и матушке выпала большая честь быть приглашенными, и все мои помыслы будут о том, чтобы не разочаровать их и вас.

Ну, как, вышло туповато или следовало добавить надрыв в голосе?

– Запамятовал я о студенчестве, - признал премьер-министр, скушав высокопарный бред.
– Когда заканчиваются экзамены в ВУЗах?
– обратился он к министру образования, стоявшему в двух шагах.

– Через полторы недели, - пояснил тот.
– Потом начинаются каникулы.

– М-м-м... Даю вам, Евочка, две недели на утрясание сессионных дел, а потом пожалуйте на чаёк... Так... Что намечается поблизости, Иванов?

– Сорокалетний юбилей по случаю образования министерства иностранных дел.

– Отлично. Не забудь разослать приглашения, понял?