– Это твои неприкаянные овечки, - сказал ему Звездкин и исчез в толпе.

Круг беседующих был исключительно мужским и суровым. Меня поприветствовали, кивнув, и вернулись к обсуждению насущных проблем спорта. Петя весьма удачно оказался просвещенным в нуждах и чаяниях чемпионов, поэтому с достоинством влился в разговор, отвечая на вопросы. Видно было, что ему льстило внимание мужчин гораздо старше его.

Куда же любители спорта отбуксировали своих дам? Может, и мне стоит отдохнуть где-нибудь в уголочке, посидеть на стульчике?
– переминалась с ноги на ногу и цеплялась за Петин локоть, на всякий случай держа наготове дежурную улыбку и поглядывая на рафинированное сборище.

Обычно так бывает в кино: герой скользит сонным взглядом по шумной толпе, пока в судьбоносный момент его не шибает по затылку, отчего герой поворачивает голову в том направлении, которое отметило дрыхнущее подсознание. И тогда зрение проясняется, зрачки расширяются, а пульс резко подскакивает.

Получилось как в фильме. Нет, вышло гораздо круче, потому что роль киношного героя примерила я, которая, скользя взглядом по зале, еще не осознала, но уже почувствовала - по машинальному судорожному сглатыванию, по сбившемуся дыханию, по скачку сердца, ударившегося о ребра, - что спокойствию пришел конец. Ибо на обочине людского течения метрах в десяти, стоял Мэл и безотрывно глядел в мою сторону. Кажется, он был с дамой, но я не заметила её.

В голове зашумело, в глазах помутилось. Ой, худо мне! Не смотреть, не смотреть!

Взгляд лихорадочно заметался и остановился на начальнике Департамента спорта, но не удержался и снова кинулся к Мэлу. А тот решительно вклинился между группками беседующих, имея определенную цель - добраться до центра зала. До меня.

Секундой позже в голове вообще всё перемешалось, и Мэл отошел на второй план.

– А вот и физкультурные гордости нашего отечества!
– послышался знакомый голос за спиной, и к кружку мужчин, увлеченно обсуждавших проблемы спорта, присоединился никто иной как Леонисим Рикардович Рубля, встав между мной и рослым блондином с волосами, собранными в длинный хвост. Разговаривавшие потеснились и почтительно молчали, пока премьер-министр перездоровался с присутствующими, причем Пете пожал руку повторно и опять похлопал по плечу. Чемпион не ожидал великой чести и оробел.

Вместе с Рублей подошли несколько высокопоставленных чиновников из числа советников и министров, а позади встали стеной шкафообразные типы с одинаково бесстрастными лицами.

Я растерялась и запаниковала. Вива не предупредила о том, что первое лицо государства вздумает разгуливать как обычный человек по залу и вклиниваться в разговоры смертных, очутившись в каком-то шаге от меня. Сам премьер-министр бок обок со скромной студенткой!

– Отрадно знать, что земля наша не оскудела богатырями, - поделился Рубля радостью за страну.

– Наш департамент пропагандирует физическую культуру, начиная с младшего дошкольного возраста, - заметил Франкенштейн надсадно, словно его связки когда-то были изрезаны, как и лицо, а потом неудачно сшиты.
– У нас действует многоуровневая система поощрений для участников и призеров, начиная от отдельных учреждений на местах и заканчивая чемпионатами страны.

– К сожалению, разногласия на международном уровне привели к развалу системы спортивного соревнования между государствами, - заметил мужчина с противоположной стороны кружка.

– А в чем причина?
– оборвал его сосед.
– В том, что не сумели прийти к единому соглашению, какие висорические средства считать стимулирующими препаратами, а какие - безвредными добавками.

– Молодой человек, позвольте поухаживать за единственной дамой в нашем обществе, - обратился вдруг премьер-министр к Пете, и все замолчали.

Чемпион залился краской и кивнул, проглотив язык. На моих щеках тоже запылали маки, потому что единственной дамой оказалась я.

По мановению волшебной палочки в руках у Рубли появились два бокала с желтоватым пузырящимся напитком, один из которых премьер протянул мне. Разросшийся круг мужчин тут же обзавелся аналогичными бокалами, которые разнесли невесть откуда взявшиеся официанты.

– Спасибо, - промямлила я, и, оторвавшись от Пети, приняла шампанское дрожащими руками.