Рубля захохотал, остальные вежливо заулыбались, в том числе и Петя.

– Настоящим мужчинам польстило внимание прекрасной дамы, - сказал комплимент премьер-министр и переключился на Франкенштейна: - Пока спортивные общества грызутся из-за собственных амбиций, мы должны довести наши стандарты допуска к соревнованиям до совершенства. До зеркального блеска, понятно?

Сколько же умных вещей говорили собравшиеся - и об анализах, и о просвечивании организмов, и о дисквалификации в случае поимки с поличным, и еще много о чем говорили, но у меня в голове творился невообразимый вертеп, потому что Мэл неуклонно приближался и тянул за собой свою даму. Они остановились метрах в трех, будучи задержанными какой-то представительной парой. Разговаривая, Мэл мельком посмотрел на меня, и этого оказалось достаточно, чтобы я махом осушила бокал шампанского и принялась за следующий, любезно поданный Рублей.

Игристый напиток дал о себе знать, притупив робость по случаю близкого соседства премьер-министра и прочих важных чиновников. Мысли растянулись, взгляд неустойчиво плавал, успев изучить участников кружка, заинтересованно обсуждавших проблемы спорта, и, не в силах остановиться в одной точке, неуклонно съезжал на Мэла и его даму. Девушка была почти одинакового роста с ним, стройна, в облегающем платье до пола и с искусной прической.

Мэл на мгновение повернул голову в мою сторону, послав мимолетную улыбку, отчего сердце пустилось вскачь как заяц. Неужто возможно восхищаться, ласкать, лелеять и злиться одним лишь взглядом, без слов? У Мэла получилось, потому что меня обдало горячей волной, и задрожали руки.

Терпение парня было на исходе, я поняла это по едва сдерживаемому пританцовыванию на месте. Еще мгновение - и Мэл наплюет на приличия и, бросив свою даму, подойдет ко мне и уведет за руку на виду у изумленного зала: на виду у Пети, у премьер-министра, у министров с советниками и прочих любителей тренированных мышц. Это конец! Долгожданный скандал для Иванова, который допрашивал неподалеку какого-то кучерявого мужчину и записывал показания в блокнотик.

Нужно срочно выбираться из кружка беседующих и покинуть зал. Может, притвориться, что я отравилась шампанским, и упасть в обморок на руки Рубле? Или шепнуть Пете, что мне захотелось внезапно в туалет?

Пока я судорожно придумывала, как поделикатнее сказать Пете о "пи-пи", глаза заметались по залу и неожиданно выхватили поодаль, за спиной Франкенштейна, темноволосого мужчину, потягивавшего из бокала и со спокойствием на лице наблюдавшего за мной, а затем переместившего взгляд левее.

Меня захолонуло от страха. Я знала, куда смотрел этот человек. Он следил за сыном, который настойчиво стремился к середине зала, таща за собой свою даму.

По-моему, у меня задергался глаз. Или оба. Или тревожно задергалось, застучало сердце. Или меня затрясло.

Отец Мэла оказался таким же, как на фотографии из атласа политиков - с взглядом-рентгеном, мгновенно распознающим преступников по внешнему виду. Он видел меня насквозь и читал затаенные страхи как открытую книгу. Определенно, Мелёшин-старший заметил скандальное поведение сына и теперь мучился раздумьями, на какую глубину утопить причину в грязных сенсациях и не допустить, чтобы Мэл стал публичным посмешищем, а фамилию Мелёшиных полоскали на каждом углу.

В тот момент мое инкогнито повисло на волоске, будучи в шаге от грандиозного разоблачения. Нагрянуло то, о чем предупреждал профессор. В воображении стрелой пронеслись заголовки будущих газет, один хлеще другого: "Дочь заместителя министра - любовница профессора!" "Как зарабатывают оценки в свободное от экзаменов время!", "Дочь каторжанки с западного побережья на приеме в центре столицы!", "Слепая посмеялась над четырьмя тысячами висоратов!".

Ноги неожиданно ослабели, и чтобы не рухнуть на пол, я ухватилась за Петю, погладившего мою ладошку. В отличие от меня чемпион находился в нирване, стоя в обществе сильных мира сего.

Мелёшин-старший отвернулся, но я точно знала, что он смотрел на распорядителя Иванова и продумывал, в какие слова облечь сенсационную новость. А Мэл перестал притворяться и открыто пялился на меня с несходящей улыбкой.

Нужно бежать и как можно дальше! Срочно исчезнуть из зала!

В смятении я открыла рот, чтобы деликатно нашептать чемпиону о том, что хочу попудрить носик, но вместо этого выдала совершенно другое.

– Нет!
– сказала одними губами Мэлу, оглядевшись по сторонам, не заметил ли кто-нибудь немого вопля. Хвала великой силе спорта, высокие чиновники увлеклись разговором.

– Пожалуйста, не надо!
– снова послала Мэлу беззвучный призыв.

Улыбка парня истаяла, он нахмурился. Пойми же, непутевый, что из-за своего каприза ты губишь меня!

Как можно незаметнее, я микроскопически покачала отрицательно головой и опять послала неслышную мольбу: