Ледышка отпила из бокала.

– Надолго мы здесь уселись?
– спросила с величием королевы. Ничего не скажешь, стальная выдержка.

– Навсегда, - отрезал Мэл.
– Хочешь - иди.

Ледышка промолчала. Он понял бы и принял, если б она вспылила, устроила истерику, обвинила, ударила, в конце концов. Ведь их общение могло быть более терпимым, насколько это возможно. Но Ледышка на то и была Ледышкой. Мэл никогда не понимал её и не чувствовал того, что скрывалось за застывшей, замороженной маской его спутницы.

– Хочу выпить, - вскочил, когда его девочка рассмеялась над шуткой усатого субтильного хлыща, и двинулся на поиски ближайшего официанта.

Неплохо бы промочить горло и решить, как вытащить ее из толпы.

Нужно обдумать. Самому не подойти, потому что пасут "особисты". Попросить Мака или Дэна? Она поймет, с какой стороны дует ветер, и тем более не станет слушать. Дождаться, когда отправится в дамскую комнату? Должна же пойти, ведь пьет, не переставая. Ослеп, что ли, ее кавалер? Ну, попадись она Мэлу! Он обязательно надерет своей мышке хвостик за выхлестанное без меры шампанское.

В углу, за колонной, обнаружился хороший обзор. Никто не мешал ненужным любопытством, и не пришлось тянуть шею, чтобы без помех любоваться своей девочкой, - её стройными ногами под ужасно коротким платьем, пленительной улыбкой, - и слушать звонкий смех колокольчиком. А стайка вездесущих бабочек? За их порханием можно было следить часами, позабыв о насущном. И саму ее, похожую на экзотическую яркую бабочку, хотелось спрятать, укрыть руками от завистливых и жадных взглядов.

Мэл запоминал каждого, кто, по его мнению, нездорово дышал к его мышке, и первым в списке значился накаченный крепыш - чемпион.

– Ты что вытворяешь?
– налетел Севолод из ниоткуда и стер рукой отражение на стене, разрушая specellum*.
– С минуты на минуту здесь появится охрана! Хочешь, чтобы и тебя загребли?

– Пошел ты. Без тебя разберусь, - ответил грубо Мэл.

– Что ты себе вообразил, сопляк? Сколько выпил? Вставай!
– Севолод рванул племянника за лацканы пиджака, принуждая подняться.
– Сегодня черт-те что творится! Более двухсот случаев вис-возмущений! Рубля в ярости! Наделил Кузьму особыми полномочиями и повелел хватать виноватых без разбору, вменяя попытку покушения на высшее государственное лицо. Хочешь стать политическим?

– Чихал я на твоего Рублю, - оторвал его руки Мэл.
– Трижды чихал и высморкался.

– Сейчас ты развернешься, щенок, и пойдешь отсюда, - сказал тихо и зло Севолод, оглянувшись, не привлекла ли перебранка внимание гостей.
– Нет, ты полетишь быстрее стрелы.

– За отца переживаешь?
– сорвался Мэл.
– Да на*рать мне на него! И на вашу вонючую политику на*рать! Пусть сажают, мне по фигу.

– А о матери ты подумал?
– спросил Севолод, приблизившись вплотную, лицом к лицу.
– Что у тебя с рукой?
– заметил ладонь, перевязанную платком, пропитавшимся кровью.

Что с рукой? Ничего интересного. Всего лишь треснул бокал, сдавленный, когда крепыш поцеловал его девочку в щеку.

– Не твое дело, - буркнул Мэл.
– Отцепись. Уже ухожу. Доволен?

– Молокосос, - процедил родственник.
– Сваливай отсюда. Дома поговорим.

– Плевал я на то, чтобы с тобой трепаться!
– взорвался утихомирившийся было Мэл.

– Иди уже!
– простонал Севолод, подталкивая племянника.
– И отвези девушку домой. Не разочаровывай мать.

Мел не ответил и пошел краем зала, навстречу людскому течению.

– Господа! Тише, господа!
– донесся за спиной голос Севолода.
– Произошло недоразумение...

Снова завибрировал телефон в кармане пиджака. Чтобы ответить, пришлось орудовать левой неповрежденной рукой.