Некоторое время мы молчали, пока он залечивал ссадины на левой руке и взялся за правую. Там, где приложилось и подействовало заклинание ускорения, начиналась регенерация тканей и появлялась розовая кожица.

– Тонковато. Не сдери повторно, иначе будет насмарку, - сказал Мэл, я кивнула, и снова наступила тишина, прерываемая стуком капель из крана о раковину.

Занявшись лечением, Мэл постепенно успокаивался. Дерганность движений помаленьку сгладилась, складка на лбу исчезла. В какой-то момент он слабо улыбнулся, отвлекшись на меня, но тут же вернул себе серьезный деловой вид.

– Расскажешь, как провела ночь?
– спросил, закончив со штопаньем ссадин на второй руке.

– А ты?

– Могу. Погоди.
– Мэл выудил из кармана телефон и споро выбрал нужный номер. Ответа абонента не пришлось долго ждать.
– Это я. Всё в порядке. Она со мной, в институте... Да... Передай остальным... С меня причитается.

Убрав телефон, Мэл опять обнял меня, слава богу, не став сжимать в стальном захвате, и отклонился, рассматривая.

– Из-за тебя, Папена, я погряз в долгах, - сказал спокойно.

– Я тебя не просила, - ответила вызывающе, пытаясь скрыть нервозность. Сейчас начнет требовать встречный долг на покрытие своих новоприобретенных задолженностей.

– Не просила. Я боялся самого худшего.

– Чего же? Как видишь, жива, здорова, и насморк не мучает.

– Это хорошо, - вздохнул он и вдруг воскликнул: - Черт возьми, это прекрасно! Ты понимаешь, что тебе невероятно повезло?

– Понимаю, - буркнула недовольно.
– Я сама кузнец своего счастья. Спасибо за помощь.

– Эва...
– начал Мэл и уставился в окно, взъерошив рукой волосы. Продолжая обнимать меня, он достал из кармана какую-то баночку, и, откупорив, начал пить. Что это? Напиток, прихваченный впопыхах из клубного подвала? Вроде бы от Мэла не пахло алкоголем, да и за руль он не сел бы, будучи нетрезвым.

Я протянула руку, и Мэл подал баночку. На ней был нарисован юноша в крылатых сандалиях, взмывающий к небесам, а ниже надпись гласила: "Энергетик ультралёгкость". Содержимое пахло кофе и еще чем-то, похожим на миндаль и карамель.

– Зачем?
– вернула баночку, и Мэл допил из нее в несколько глотков. Сжав пустую жестянку рукой, он метко забросил лепешку в урну у зеркала.

– Чтобы не спать. Я ведь не спал, Эва, - пояснил, снова обняв меня.

Нечего обвинять других в бессоннице. Так Мэлу и надо! Он заслужил хотя бы толику моих страданий. Пусть на своей шкуре поймет, каково мне было видеть его вместе с замороженной принцесской. С без пяти минут его невестой.

– Я тебя искал.

Вот так новость! А я-то думала, он утешал свою Снегурочку и отпаивал каплями будущего тестя с тещей. Не поздновато ли для поисков? День на дворе, солнце в зените. Мэл искал, а я сама нашлась. Видно, не там искал или врет.

– Интересно, где? По подвалу рыскал?

– Сначала в подвале, - подтвердил он ровно.
– Потом Мак искал по первачам* и дэпам*, Дэн - по больницам, а я... по моргам.

Я решила, что ослышалась. Дурацкая шутка и несмешная.

– То есть как по моргам? Неужели и туда...?

Мне не хватило сил договорить. Перед глазами возникла картина драки в клубном подвале. Люди, сошедшие с ума, крики, стоны, ругательства...Ужасно.

– И много?

– Раненых?
– усмехнулся Мэл.
– Достаточно.

– Нет... тех, которых...
– в моих легких вдруг скончался кислород.

– Лучше не спрашивай, - Мэл выпустил меня из объятий и опять отвернулся к окну.

Значит, в массовом побоище не просто наносили увечья друг другу. Там погибли люди, и, судя по посуровевшему лицу Мэла, таковых оказалось немало. Возможно, deformi*, предназначенное мне и попавшее в другого человека, вывернуло его шею, сломав с хрустом позвонки, или скрутило, согнув натрое, и превратило в тряпичную куклу. В пожизненное растение.