Журналисты начнут перетирать эту новость и станут строить гипотезы, а передалась ли по материнской линии дурная наследственность ребенку, то есть мне. Действительно ли дочь министра экономики видит волны?
– поставят под сомнение мою принадлежность к висоратам. И тогда меня попросят продемонстрировать умения, чтобы опровергнуть слухи. Сам Рубля поставит на личный контроль выяснение подробностей обо мне.

Выход один - бежать! Так далеко, как получится. Спрячусь, зароюсь, укроюсь. Пока не поздно, заставлю Мэла отказаться от своих слов и запишусь на прием к его отцу, чтобы убедить - я не встану на пути семейного счастья Мелёшина-младшего.

– Эва, куда ты рвешься?

– Неужели ты не понимаешь?
– простонала в отчаянии.
– Забери свое обещание, я возвращаю его!

Мэл нахмурился, игривость слетела с лица, ставшего надменным.

– Вот как? Значит, ты привыкла с легкостью швыряться обещаниями, данными тебе?

– Мэл... он развернет компанию против отца... будет пилить, подтачивать... Если мой отец рухнет, с ним рухну и я!

– Почему ты так переживаешь? Я же сказал, что он не сделает этого.

– Он сделает, как нужно твоей семье. Мэл, он раскопает... Наверное, он уже нашёл и ждет удобного случая...

– Эва, ты делаешь из моего отца монстра.

– Ты не понимаешь!
– выкрикнула я.
– Моя мать - с западного побережья!

– Ну и что?
– все еще не вникнув, улыбнулся Мэл.

– Она - преступница! Уголовница! Я родилась там! И поэтому слепая!

Улыбка сползла с его лица. Мэл отстранился, и вид у него был обалдевший, как если бы его ударили по голове тяжеленной кувалдой. Нужно убедить Мэла, пока следы горячи и ещё дымятся.

– Ты дал обещание легкомысленно, не узнав толком обо мне. Даже если твой отец промолчит, чтобы скандал не аукнулся вашей семье, каково будет тебе? Рано или поздно журналисты закономерно раскопают этот факт из моей биографии, и пусть о новости узнают без шума и пыли, на твоей репутации появится грязное пятно. Мало того, что я слепая, к тому же во мне течет наполовину плохая кровь. Тебе укажут, что ты попрал чистоту висоратской расы! Перед тобой закроются двери в политику, в большую коммерцию. Тебе перестанут подавать руку, а за спиной будут перешептываться. Подумай о матери!
– воззвала я к святому и продолжила горячо уговаривать: - Мэл, не губи прежде всего себя! А я... Я получу аттестат и уеду к маме. Отец обещал дать ее имя и адрес.

Мэл выслушал тираду, уставившись в окно.

– Значит, вот почему ты учишься здесь. Из-за адреса, - сказал задумчиво.

– Да. И ничего не изменится. Я отправлюсь на побережье.

– Твой отец заставляет тебя?

– Нет, я сама этого хочу. Я всю жизнь мечтала об этом, с тех пор, как он увез меня оттуда.

Мэл хмурился и кусал губы, избегая встречаться со мной взглядом.

Оказалось, очень просто развести мосты между нами, а я, глупая, старалась впустую, потратив уйму времени. Следовало всего-навсего сказать о моих корнях. Стыд и позор висорату, чье родословное древо длинно как борода дряхлого старца, спутаться со слепой, к тому же наполовину гнилой. Волшебству и магии, или, по-научному, умению обращаться с вис-волнами, накопленному предками и сосредоточившемуся в родовитом отпрыске, не следует растрачиваться по пустякам. Опыт должен послужить на благо семьи, чтобы усилить ее позиции в обществе, и его нужно передать следующим поколениям - для приумножения и удержания на вершине. К избранности приучают каждого висората с детства, а что говорить о столичном принце, впитавшем свою исключительность с рождения.

Вот и всё, Мэл. Мне не нужно повторять, ты понял сразу. Однажды ты примирился с тем, что я слепая, хотя эта новость поначалу потрясла тебя. Но теперь ты понял, в какую сторону дует ветер. А подул он в лицо и собьет с ног, если не развернешься ко мне спиной. Реальность перевесила эмоции. Рассудив здраво, ты признал, что страсть приходит и уходит, а жизнь длинна, и от сделанного выбора зависит твое будущее, которое запланировано ровным, безветренным и солнечным. Дорога давно проторена твоим отцом, и тебе шагать по ней под руку с замороженной принцесской.

– Поэтому поспеши и срочно извинись перед своей... И объясни отцу, что был пьян и ляпнул чушь, если всё еще желаешь мне добра, - протараторила скороговоркой, завершив речь, надеюсь, убедительную.

– Не учи меня жить, - оборвал Мэл, засунув руки в карманы куртки.

Его резкость покоробила, но она была заслуженной.

– Хорошо. Мне нужно в общагу, - протиснулась мимо него.