Прибывший вместе с группой опер остался допрашивать Кирилла и девочек, криминалист Сократ Викентьевич, поглаживая ладошками выступающий живот, прохаживался по поляне и мурлыкал:

— Красота, ей-богу. Чудненькое местечко, надо бы сюда на отдых ездить. И костерок приготовлен. Аккуратненько…

Ника, завидев мужчину на берегу, ощутила дрожь в коленках. Неужели опять проявит слабость? «Это всего лишь труп, — панически уговаривала она себя. — Я видела покойников — и ничего. Я справлюсь».

Семен Семенович поставил на траву чемоданчик, раскрыл его, достал перчатки, тогда как Платон и Валдис стали у изголовья тела. Ника остановилась чуть поодаль, ей надо постепенно привыкать к такого рода находкам, а то они при ослабленной нервной системе обязательно по ночам ей будут сниться. Этот точно приснится. Жуть, а не труп. Будто его грубо загримировали для съемок ужастика.

— Он отвратительно выглядит, — не удержалась она от комментария.

— Так лежит несколько суток, на мой поверхностный взгляд, — сказал Семен Семенович. А этому трупы в кайф. Склонился над убитым буквой Г, изучал, словно любимую женщину во время сна. — Сейчас тепло, плюс влажность, плюс его ноги лежали в воде. Естественно, труп изрядно подпортился. М-м-м! При жизни он был красивым мужчиной.

— Вы считаете? — покривилась Ника, не представляя сине-лилового покойника красивым мужчиной.

— Хм! — усмехнулся криминалист, присаживаясь на корточки. — Это же видно невооруженным глазом. Спорим, у него баб… то есть женщин, было полным-полно. Так… Кто будет писать? Ника? Или Платон?

— Нет-нет, — запротестовала девушка, зная, что сейчас начнется подробное описание трупа, пятен на нем, ран и так далее. А ее фантазия облекает скупые слова в яркие образы, в результате предстает картина хуже, чем есть на самом деле. Но и Платон не хотел заниматься писаниной, Валдис тем более:

— Я с ошибками пишу.

— Позову второго оперативника, — предложила Ника.

— Я сам позову, — остановил ее Платон, уходя.

— Валдис, помоги вытащить его из воды, — попросил Семен Семенович. Вдвоем они взяли тело под мышки и вытянули на берег. — А то вода — прекрасный разрушитель мертвецов… Как интересно… — пробормотал Семен Семенович. Валдис склонился над трупом, держась за колени. — Застрелен из пистолета, но! Выстрелы сделаны в пах и низ живота… Последнее время убийцы предпочитают в качестве мишени нетипичные места на теле.

— Семеныч, смотри, у него что-то изо рта торчит, — указал пальцем Валдис.

Тот живо приблизил нос к лицу трупа, отчего Нику чуть не вывернуло наизнанку, но она пока успешно справлялась с собой, поэтому приподнялась на цыпочки, вытянув шею, но не решаясь подойти ближе. И правда: из приоткрытого рта убитого торчал какой-то прутик или что-то другое — издали не определишь.

— Хвостик! — радостно воскликнул криминалист. — Может, ящерица залезла в глотку, да и подохла? Сейчас вытащим…

Он потянул за кончик предполагаемого хвостика… Вот теперь Нику повело, ее затошнило не на шутку, когда изо рта убитого криминалист стал вытягивать нечто длинное и тонкое в слизи. Девушка отвернулась и отошла, чтобы не упасть. Ника несколько раз втянула носом воздух, задерживая дыхание, в голове наступило просветление.

— Это не ящерица, — сообщил озадаченно Семеныч. — И она никогда не была живой.

Ника опасливо скосила на него глаза. Криминалист держал в руке прутик с изгибами…

— Змейка! — вытаращился Валдис, он тоже был немало удивлен. — Точно такая же, какую мы нашли в руке Канарейки.

— Абсолютно верно, игрушки одной фабрики, — кивнул Семен Семенович. — Резиновая змейка… Второй раз… Это уже похоже на знак.

— Какой знак? — вымолвила Ника.

— Не знаешь, что такое знак? — повернул к ней голову Валдис. — В данном случае это дешевый понт. Преступник дает нам метку, подбрасывая змейку, что убийца один и тот же человек, а не разные люди. По-другому такие понты называются вызов. Вызов нам.

Ника расширила глаза, несмело приблизилась к трупу. Это действительно интересно. Вызов! Звучит загадочно, неужели преступник начал серию убийств, о чем говорит метка в виде резиновой змейки?

— Выходит, Канарина расстрелял тот, кто убил этого мужчину? — сказала она вслух то, о чем догадались и Валдис с Семенычем.

— Почерк разный, — пожал плечами Валдис, все же сомневаясь. — А метка одна и та же.

— Кстати, о почерке. — Семен Семенович поднял руку в перчатке, потом сверху указал пальцем на живот убитого. — Кенарю прошили низ живота, на данном трупе отверстия от пуль тоже в низу живота… Ай-яй-яй… Ему, прости, Ника, самое дорогое отстрелили — милого друга. Думаю, это даже трупу неприятно. Немилосердна рука убийцы.