Шрифт:
— Прошу простить меня, я только что от Инессы… Должна вас огорчить…
— Короче, — протяжно промычал он.
А Клара живо представила Бамбу, примечательностью которого была и есть его рожа. Внешне он — обычный, но глаза табачного цвета, когда смотришь в них, излучают все пороки, известные человечеству. И главный из них — безразличие к живому созданию, будь то кошка, человек или комар. Он даже не жестокий, потому что жестокость входит в арсенал страстей, он бесстрастный. И пороки в нем живут не как нечто раскрепощающее, дающее ему ощущение власти и силы, ощущение жизни, а потому, что они — его скудное развлечение.
— Да, конечно, — заторопилась Клара. — Инесса застрелилась.
— Понятно.
— А мне что делать? У меня сложный случай, я надеялась на Фалеева…
— Проблему решим. Все.
И отключился. Хам. Свинья. Скотина. Клара в сердцах бросила трубку рядом с собой и повела машину к своему дому. Не помешает прилечь на диванчик, выпить чего-нибудь крепкого и до вечера поспать. Хотя до вечера не так уж много времени. Однако снять стресс необходимо. Но образ Роменской просто преследовал Клару, эти глаза…
— Дура, — высказалась Клара о ней. — Стреляться? Ну уж не…
Она резко затормозила, в нее чуть не врезался сзади автомобилист, но вовремя крутанул руль, проехал мимо, крикнув:
— С больной головой за руль не садятся.
Клара подкатила к обочине, не имея сил ехать дальше, заглушила мотор и замерла, держась за руль, как за спасательный круг.
— Пистолет лежал под правой рукой, — сглотнув комок ужаса, пробормотала Клара. — Но Роменская левша…
7
Платон доставил домой Нику, вышел из машины, открыл дверцу, выскочил и Валдис. Они стояли на тротуаре, как три сосны в степи, минуты две. Пока Ника, чувствуя неловкость, которой близко не наблюдалось в Платоне и Валдисе, напротив, их обоих тешило соперничество, не произнесла:
— Вообще-то я уже дома… — И намекнула, что пора разбегаться в разные стороны: — Есть хочется…
— Так давай где-нибудь поси…
Платон и Валдис осеклись, ибо начали фразу в унисон и слово в слово, покосились друг на друга. Ника в уме закончила фразу и ответила:
— Мы же устали…
— Я не знаю, что ты называешь усталостью, я с ней незнаком, — пробурчал хмуро Валдис и взглянул на часы. — Кстати, об усталости. Пойду отдыхать в бар, в который должен прийти мой игрок под номером шесть.
— Ах, да… — вспомнила Ника без радости, так как упоминание о «шестерке», давшем обещание принести сведения о Канарине, грозило продолжением работы. Она действительно устала, просто измаялась возле трупов. — Я совсем забыла. Подожди, переоденусь и пойду с тобой.
— Мы подождем, — заверил Платон.
— И ты пойдешь? — вытаращился Валдис, потом оба уставились в спину Ники, убегавшей по дорожке к особняку.
— Разумеется, — сказал Платон. — Ника под моим патронатом.
— Не повезло мне, — хмыкнул Валдис.
Клара предложила поужинать в «Овражке», расхвалила обслуживание и кухню, Эля соблазнилась, она была большая любительница поесть. Расположились за столиком, причем Эля трещала без умолку, читая меню:
— Я возьму только мясо. Без гарнира. И салат. На ночь желательно не есть, но у меня аппетит просыпается к вечеру, ничего не могу с собой поделать. Мясо хоть не калорийное, если его правильно приготовить. Я люблю готовить, потому что обожаю поесть. Никаких кухарок дома не терплю, рецепты собираю…
И ничего-то в ней нет особенного — по мнению Клары, — а до безразмерной коровы Элечке с ее аппетитом осталось пару лет. Ну, мордаха у нее славная, деревенская, она неглупа, умеет держать себя в рамках, а в совокупности — телка. Обычная телка, которой потрясающе повезло заарканить состоятельного мужика. Впрочем, сегодня Клару занимала не Эля, а те странности, которым она не могла дать объяснения, но искала его, потому и не слушала подружку.
Клара припомнила, как Красавчик говорил о месте пикника на природе. Протока и есть природа, значит, он приехал туда, а его… Но кто и как? С ним должны были быть двое, они-то куда смотрели? Не могла же его пришить белая выдра с мозгами курицы, в самом-то деле! Непонятная ситуация. А что с Роменской произошло? Может, она в алкогольном угаре выстрелила себе в висок левой рукой, а пистолет каким-то образом упал под правую руку? Нет-нет. Голова свесилась на левое плечо, кровь была тоже слева… Фу, как Клара сразу не заметила столько кровищи? Выстрел был сделан в правый висок, значит, она стреляла правой? Левша? Даже в состоянии опьянения Роменская не могла перепутать руки, она же действовала автоматически…
От прикосновения к ладони Клара вздрогнула.
— Ты что? — с недоумением глядя на нее, спросила Эля. — У тебя неприятности? Ты какая-то не такая.
— Нет, у меня все отлично, — рассмеялась Клара. — Просто день сегодня трудноватый, я устала чертовски. Давай выпьем?
— Это я и предлагала, но ты задумалась. — Чокнулись, выпили по глотку. — А вино неплохое, правда?
Подарив улыбку подруге, Клара забегала по залу глазами, не видя вокруг красавчиков, от которых у баб крышу сносит. Сколько еще предстоит водить на поводке Элю, подстраиваться под ее увлечения и вкусы, быть ей интересной? А эта с виду деревенская деваха, одетая дорого, но слишком просто, без лоска, оказывается, интеллектуалка, читает запоем книжки. И не какие-нибудь, а любит, например, Макса Фриша! Кто этот Фриш, что он написал, где она его откопала — Клара диву давалась. Зато Эля час могла рассказывать о Фрише, о его образном стиле — ужас! Оставалось только кивать с умным видом, не читать же всякую лабуду.