— Да пошла ты… — фыркнула Тамара. — Всякие шлюхи будут угрожать мне!

— А ты для шлюхи рожей не вышла, — как из пулемета, строчила словами Оксана. — И росточком великовата. Кто ж на такую позарится? Хотя можешь неплохо заработать именно на панели. Тебе по доллару будут давать, только чтобы ушла оттуда и не пугала клиентов.

— Я тебя задушу! — взвилась Тамара.

На этот раз милиционеру пришлось применить много сил, чтоб усадить ее на место, а Оксане — хоть бы что:

— Ха! Она же неадекватная. Ей в дурдом срочно надо…

— Хватит! — Степанян вышел из себя и стукнул ладонью по столу. — Вы что себе позволяете? Обе! У вас мужа убили, а вы… деретесь!

— Да пошел такой муж к чертовой матери, — пропыхтела Тамара. — Значит, так. Из морга забирать Кривуна не буду. Пусть шлюхи его хоронят. Жаль, что этот гад в морге морозится. Ух, если б я знала… если б только знала… Сама убила бы.

— Психопатка, — бросила Оксана.

— Довольно! — рявкнул Степанян. У него от одного только скандала иссяк энергетический запас, а этих двух хоть в центрифуге выжми, выйдут целенькими. — Еще одно слово — и я обеих привлеку за хулиганство. Оксана, идите и благодарите бога, что я не кровожадный. Но штраф вам придется заплатить. Обеим! — припугнул он на всякий случай.

— Да пожалуйста. — Оксана двинула к двери, но не мимо разъяренной жены Кривуна, а обошла стол Степаняна за его спиной. — Ради того, чтобы эта каланча ходила с расцарапанной рожей, я согласна заплатить двойной штраф. До свидания.

— Согласна она, — бурчала Тамара. — Деньги моего урода кривоногого кидает куда попало. Любила она! Вы видели моего? Что, скажете, она с ним спала из-за большой и чистой любви? Похотливый хорек!

— Вы успокоились? — спросил Степанян.

— Нет! — гаркнула Тамара и разревелась. — Скотина! Я с ним мучилась, я убила на него лучшие годы, а он к этой шлюхе… Тьфу! Грязная свинья.

— Дай ей воды, — попросил милиционера Степанян. Тамара выпила стакан воды, громко глотая и всхлипывая одновременно, отдышалась. — Вы готовы к моим вопросам?

— Не хочу никаких вопросов.

— Послушайте, какой бы ни был ваш муж, но его застрелили. Мы должны найти убийцу…

— Ищите. Но без меня! Я ж теперь свободная женщина. Человек, можно сказать, избавил меня от подонка, который обдирал своих же детей ради шлюхи, а я должна стать неблагодарной свиньей и помогать вам? Дудки.

Милиционер опустил голову и трясся от хохота.

— Гражданка Кривун, — рассердился Степанян, — вы договоритесь и попадете в подозреваемые.

— Чего? — окрысилась она, ничуть не испугавшись.

— Да-да, попадете. Разве вы не могли убить его из ревности?

— Не из ревности, а от обиды! — Тамара ударила себя кулаком в тощую грудь. — Да, могла. И с ба-альшим удовольствием на ваших глазах. Но, к сожалению, не я его грохнула. Кстати! У меня это… ваше… алиби есть. — И она прищелкнула языком в знак торжества. — Ко мне подруга приехала, мы с ней киряли почти до часу ночи. Выпили бутылку коньяка. Разве после такого количества попадешь в моего выродка коротконогого?

— В него стреляли в упор, это значит — с очень близкого расстояния, так что сложностей не вижу.

— А меня и дочь видела. Она не спала, к экзаменам готовилась. Сын тоже долго не спит, у компьютера торчит. Спросите их, спросите.

— Гражданка, не валяйте дурака. Ну а все-таки, за что его убили, как вы думаете? Вы же знали своего мужа.

— Выходит, плохо знала, раз верила, когда он без стыда мне брехал. И, наверное, все его дружки знали про шлюху, а мне не говорили — подлецы… — Вдруг она перестала завывать. — Скажите, а у меня не отберут добро за его делишки? Не конфискуют?

Степанян устал. У него началась мигрень.

— Не конфискуют, — пообещал он.

— Ну, тогда… — Она пододвинула стул ближе к столу следователя. — Убили его, потому что он дерьмо был. Того надует, этого облапошит, тому наобещает полмира и тоже надует. Удивляюсь, как его раньше не пришили. Сто раз ему говорила: угомонись, идиот.

— А ясней? Каков был род его деятельности?

— Если честно, толком не знаю, он даже от меня скрывал. А у шлюхи его спрашивали?

— Она тоже не знает.

— Значит, дерьмом занимался, раз и шлюхе не рассказал. Я выложу все, что знаю. Но не для того, чтобы вы убийцу нашли, — дай бог ему здоровья, пусть еще парочку таких же паскудников пристрелит. А чтобы те, кто знал про моего козла и подло молчал, тоже свое получили. Значит, так… Пишите, пишите.

— Если вы не против, я запишу ваши показания на диктофон, — сказал Степанян, ставя на стол коробочку.

— Да плевать, — фыркнула Тамара. — Мой лилипут на протяжении восьми лет сменил несколько бизнесов. Может, я не так выражаюсь, но он то магазин заимеет, причем крутой, то вдруг магазин куда-то девается, а он занимается выпуском мясной продукции. Проходит немного времени, у него появляется хлебопекарня!..