— Да, ты права, прости. Но из него выйдет отличный старший брат. И он вписался в семью. И были отличные моменты в прошлом году, когда мы были все вместе. Правда?

— Да, это так, — ответила Лори, садясь на постели, полностью проснувшись. — А кроме того, был миллион наказаний за плохое поведение и еще больше детских приступов гнева. Нас постоянно вызывали в школу к директору!

— Правильно, это то, о чем я говорил. Большинство неприятностей — результат непоследовательного родительского воспитания в течение всех семи лет его жизни. И стресса. Это исчезнет, если он будет знать, что правила останутся неизменными. Если он будет знать, что это — его дом навсегда. И мы будем всегда о нем заботиться. И ему не придется волноваться о том, когда же его наконец покормят или где мы шляемся?

— Я не знаю, Скотт. Может быть, так, а может, и нет! И ты не знаешь.

— Ну да, конечно, гарантий нет. И в одну ночь он не превратится в идеального ребенка.

— Дело не только в его поведении. И не в том, что я хочу уделять больше времени себе или проводить больше времени с тобой, когда появится ребенок. И ты это знаешь!

Он наклонил голову. Он не думал, что есть что-то еще. Но выражение лица жены подсказывало, что задуматься следовало.

Лори нахмурилась:

— Не смотри на меня так! Будто ты удивлен, и это новость для тебя, и ты раньше не знал, что я чувствую по этому поводу.

Скотт попытался догадаться, к чему она клонит.

Жена скептически подняла бровь и села ровнее.

— Правда? Наша самая большая ссора за все время. И ты забыл?

Ах, это. Усыновление взрослого ребенка, они спорили об этом. Его тогда выгнали вниз на диван на две недели, потом повысили на этаж, разрешили спать на другом конце кровати, и в конце концов позволили спать рядом. Он моргнул. Наверное, она о том случае. Это действительно была их самая крупная размолвка. Но какое отношение она имеет к сегодняшнему разговору? Те дети были гипотетическими. А Куртис настоящий.

Он произнес это вслух.

Она покачала головой и посмотрела на него, будто он вообще не улавливает сути. Он вдруг почувствовал, что так и есть.

— Да, тяжело, — прошептала она, — все усложняется. Но не меняет того, что я чувствую. Я хочу того же. Семью! Свою собственную биологическую семью. Ты, я и наш ребенок. И, может быть, еще дети, если удастся снова забеременеть.

Он просто не мог поверить в то, что слышит:

— Но Куртис…

— Знаю. И мне очень жаль, если Брэй решит не воспитывать его. Но я не могу его взять только потому, что мне его жаль. Скотт! Я не могу! Это не та семья, которую я хотела. Я не могу изменить свое мнение, потому что ситуация изменилась.

Он непроизвольно нахмурился и покачал головой, потом еще раз, сильнее, будто пытаясь осознать ужас всего сказанного. Он предполагал услышать, какой трудный ребенок Куртис, как надоели ей эти трудности, что она хочет посвятить время себе и делать все, как мечтала. Но такого он не ожидал.

Он почувствовал взгляд жены и посмотрел на нее. Она плакала. Он понял, что Лори увидела его выражение лица, поняла его разочарование.

— Не притворяйся, что ты впервые услышал об этом! — прошептала она, и он почувствовал нотки гнева в ее голосе, сочетающиеся с болью. — И не делай вид, будто так ужасно то, что я сказала. Я этого ждала, мечтала годами, и наконец это произошло. — Она положила руку на живот. — Не притворяйся, будто так ужасно, если я хочу полностью этим насладиться.

Скотт выругался про себя.

— Я не хотел, — начал он и протянул руку к жене.

Она оттолкнула его руку и поднялась.

— Не говори, что ты не хотел! Я видела твое лицо! — произнесла она и гневно всхлипнула сквозь слезы. — После всего, что я сделала для этих мальчиков за прошедший год! — Она говорила почти шепотом, и ему пришлось наклониться, чтобы слышать. — Все эти месяцы я не могла приготовить детскую или прочитать книги для мам. Книги пылятся в углу, потому что у меня не было времени до них добраться. Потому что я помогала делать домашнее задание, читала сказки на ночь. Ссорилась и убеждала принять ванну, лечь вовремя спать! А все выходные, которые я не могла провести, просто расслабившись, как все советуют беременным! И у тебя не было ни одного спокойного вечера!

— Лори, — начал он мягко, — я знаю, ты так много для него сделала, прости…

Она подняла руку.

— Не говори мне это сейчас! Не смей пытаться сказать это через пять секунд после того, как ты смотрел на меня как на злое чудовище, из-за того что не хочу оставить мальчика. Я свою часть выполнила. Я сказала, что возьму его на двенадцать месяцев, и сдержала слово. Я выполнила все свои обязательства. И причем на отлично, черт подери! Благодаря мне мальчик чувствовал, что его любят, о нем заботятся и он в безопасности. Я открыла ему двери своего дома, свою семью и свое сердце. Они по-прежнему открыты! И так будет всегда. Я говорила и Куртису, и Брэю, что их всегда будут рады здесь видеть, просто в гости, или даже если они будут приезжать на праздники! Как гости! Больше я им ничего не должна, и тебе больше ничего не должна! Я подписалась на временную ограниченную опеку! Не на усыновление!

— Знаю, я облажался! Мне не стоило так реагировать. Я не думал, я просто…

— Ты просто предположил, что я забуду все, о чем мечтаю, и соглашусь! Потому что для тебя это так легко, и ты предложил, что так же будет и для меня! А этого не произошло. И что теперь ты чувствуешь? Отвращение? Разочарование? Что вообще означал тот взгляд?

Ее голос задрожал, она сделала шаг от него в сторону ванной. Скотт быстро подошел к жене:

— Нет, ничего, — начал он и не знал, как продолжить. Он потер подбородок и засунул руки в карманы.