Вера кивнула и жестом попросила дать ей немного времени. Лиза завела руки за спину и сцепила пальцы, чтобы не ударить ее наотмашь.

– Диму я встретила вскоре после того, как устроилась к вам на работу. Он не ходил вокруг да около, сразу признался, что мечтает познакомиться с вами. Клялся, что уже давно тайно влюблен. Он живет в соседнем доме и давно наблюдает за вами, еще с тех пор, когда вы были замужем, – голос Веры зазвучал уверенней, словно ей полегчало после признания. – Говорил, что вы строгая и он боится к вам подступиться. Умолял представить его вам как своего племянника, как-нибудь невзначай, чтобы получилось естественно. Даже деньги предлагал, но я отказалась, – Вера плотнее закуталась в свитер, обняв себя большими беспомощными руками. – Он был такой искренний. Елизавета Матвеевна, вы бы видели его глаза… А потом у вас закрутилось, и я подумала, что правильно сделала, согласившись ему помочь. Разве нельзя оправдать маленькую ложь ради большого чувства?

В Вериных глазах читалась неподдельная наивность, Лиза почти поверила. С выводами спешить не стоило, однако тот факт, что тупоголовая няня не имеет отношения к похищению Насти, сомнений практически не вызывал. Насколько Лиза успела узнать Веру, натурой она отличалась хоть и сентиментальной, но не артистичной. Профессионально тонко сыграть подкупающую глупость она бы не сумела. Сове синичкой не прикинуться.

«А действительно, – отвлеченно отметила Лиза. – Она ведь вылитая сова – с тяжелым телом и бессмысленными круглыми глазами».

На долю секунды ей стало жалко Веру: сидит пришибленная, трясется от страха. Бывают же такие несуразные личности. Однако осознание того, что эта «несуразная личность» посодействовала преступнику, пусть даже не нарочно, мгновенно погасило сочувствие.

– Пока оставайся здесь. Не желаю слышать ни звука. Артем, проследи, – приказала Лиза и покинула кухню.

Предстояла самая сложная часть операции. Теперь все зависело от того, насколько убедительно Лиза справится с ролью жаждущей утешения дамочки.

– Вы в порядке? – выглянул из комнаты телохранитель Михаил. Его по-мужски красивое лицо выражало серьезность, а глаза смотрели сурово. К своим обязанностям он относился с чрезмерной ответственностью, будто отвечал не только за физическое, но и за эмоциональное состояние клиентки. Макс специально подобрал в телохранители свою копию.

– Я сообщу, когда ты понадобишься, – без церемоний бросила Лиза. Она долго смотрела на телефон, прежде чем решилась набрать номер. Ожидала, что Дима не ответит. Что трубку возьмет кто-то другой. Что аппарат будет выключен или вне зоны действия сети. Или на другом конце провода раздастся Настенькин плач, а затем незнакомый голос потребует назвать фамилии убийц Гончарова…

Ничего подобного не случилось. Дима ответил после третьего гудка и казался обрадованным. Лиза призвала всю свою выдержку, чтобы не сорваться на истеричный крик.

– Дима, у меня произошло кое-что неприятное, – с драматической сдержанностью произнесла она.

– Я могу чем-то помочь? – забеспокоился парень.

– Ты можешь приехать? Мне бы очень не помешало сейчас крепкое мужское плечо. Я сегодня почти не спала ночью, нервы разыгрались…

– Буду в течение получаса. Ты пока приляг, постарайся отдохнуть. Положи под подушку нож, – меня, например, это успокаивает, – постарался разрядить обстановку Дима. – Я всегда сплю с ножом под подушкой, на всякий случай. Вдруг кто-нибудь с тортиком придет.

Стоило рассмеяться шутке, но Лиза не смогла себя заставить.

– Я тебя жду. Спасибо, Дима, мне очень важна твоя поддержка.

Часы показывали без четверти десять.

Похоже, Лиза имела дело с достойным противником. Даже пристрастный взгляд не увидел бы в улыбчивом мальчишке фальши. Не то чтобы он вел себя безупречно – вовсе нет. Он был в меру естественен, иногда говорил невпопад, иногда был неловок. Но любые его действия и слова создавали иллюзию искренности. При этом Дима не выглядел простым. Чувствовалась в нем глубина. Да такая глубина, в которую страшновато заглядывать. Почему раньше Лиза не обратила внимания на очевидные вещи? Не зациклись она на похоти, заметила бы давно. И то, как Дима интересовался ее товарищами: кто чем занимается, как они подружились, давно ли знают друг друга. И то, как расспрашивал Лизу о прошлом, выводя на откровенные разговоры. И то, как задавался вопросом о поступках, за которые стыдно.

Боже мой, она же сама познакомила его с Максом, Джеком и Глебом! Точно так же, как и сообщила вчера, что отпустила охрану домой! Ему ничего не стоило подкараулить Веру на детской площадке, дождаться, пока она отвернется, и похитить Настю. Вероятно, Дима просто поманил девочку пальцем, а та и рада-радешенька.

Этого дядю дочка видела неоднократно, успела привыкнуть к нему и проникнуться симпатией. Потому ребенок даже не закричал, не заплакал.

Хороша мать, ничего не скажешь. Сначала прикармливает в доме бродячих мужиков, а потом удивляется, что дети пропадают!

Почувствовав головокружение, Лиза прислонилась спиной к стене и замерла, прикрыв веки. Нельзя себя накручивать – только усугубишь и без того негативное состояние. Нужно отстраниться от эмоций, выйти за рамки ситуации.

Крепкие пальцы сжали ее локоть. Невольно вздрогнув, Лиза распахнула глаза. Не говоря ни слова, Миша отвел ее в спальню, мягко, но настойчиво усадил на кровать и вышел, притворив за собой дверь. В очередной раз Лиза подумала, что этот охранник много себе позволяет.

Она откинулась назад, провалившись в мягкую упругость матраса, и вспомнила, как качалась на волнах, бесстыдно подставляясь под жгучее южное солнце. Лучи пронизывали кожу, воздух был горяч и влажен, соленые брызги орошали лицо. Она слизывала соль с пересыхающих губ и жмурилась от удовольствия за темными стеклами очков. Море ее успокаивало, забирало тревоги. В двухстах метрах от берега среди тропических зарослей, в шикарном бунгало, ее муж и маленькая дочь дремали, разморенные зноем. Несколько раз на дню Макс присылал sms, требуя показать фото незагоревших участков тела. Лиза улыбалась, но не удостаивала приятеля ответом. Все было так хорошо. Так правильно.