Шрифт:
– Женат ты, Прохоров, был дважды, а жены у тебя не было…
Слава тогда возражать не стал: веселая и разгульная Маринкина мамаша была им в свое время променяна на склочную и занудную Варвару, которая все годы их брака считала своим только одно занятие – пилить нашего героя и казнить его за все ведомые и неведомые провинности. Как понимал Прохоров, были эти казни неосознанной местью ему за то, что он подобрал провинциальную красавицу, одел, обул, обогрел, но принцем на белом коне не стал.
Не смог Слава дотянуться, как ни старался, ни до дома в Барвихе, ни до яхты в Каннах, ни до паршивой квартиры в Лондоне.
А на меньшее их высочество согласны не были и все долгое время, что они прожили, за такое невыполнение обязательств его казнили страшными египетскими казнями.
И вот теперь, впервые за свою не короткую жизнь, Слава оказался возле женщины, которая, кроме чисто внешней приятности, все больше и больше поражала его своими женскими, нет, человеческими, тоже нет…
В общем, не знаю, как сказать…
Она просто была такая, какой, как он понимал, должна быть настоящая жена.
Внимательная, деликатная, умеющая вполне самостоятельно ходить по этой непростой жизни…
И вместе с тем – признающая право мужчины на решающий голос, не потому, что он мужик, как говорят в Америке – «тот, кто носит яйца», а потому, что видит – он опытнее, мудрее, сильнее в каких-то ситуациях…
А такая женщина будет и помощницей в одних случаях и поведет его за собой в других, и остановит его, если он затеет какую-то глупость.
Прохоров убрал за собой пролитый кофе, вернулся к столу и, поставив Надину записку перед глазами, доел свой завтрак, размышляя и придумывая, как у них все будет хорошо там, когда они уже сбегут из этого отвратительного мира и будут жить где-то, где тепло, светло и мухи не кусают…
Получалось красиво…
Славе, конечно, было не двадцать лет, и он понимал, что мечты тем и отличаются от реальности, что не сбываются в полной мере никогда. Он помнил, что, кажется, у Эрнеста Ренана где-то сказано, что любая реализация даже не мечтаний, а конкретных планов выполняется обычно не больше, чем на пятнадцать процентов.
Но такое сегодня выпало хорошее утро (он уже забыл о своем отчаянии каких-то пятнадцать минут назад), так через окно светило солнце, даже машины шумели не так противно, как всегда, что он не мог и не хотел остановиться и продолжал витать в своих радужных грезах…
Прохоров поднял глаза, еще раз прочитал записку…
И почему-то чуть не расплакался, увидев непривычную букву «ять» в конце слова «маме»…
И так он, наверное, и продолжал бы пребывать в эйфории, если бы не телефонный звонок…
57
– Ну, показывай свои хоромы… – сказал Александр, входя в квартиру. – И сколько ты за это хочешь?
Звонил в конце прошлой главы именно он, потому что к тому времени уже пятнадцать минут сидел в машине у Володиного дома, а Слава, начисто забыв со своими утренними переживаниями о назначенной встрече, допивал кофе и любовался забытыми, но такими милыми буквами русского алфавита.
Он долго извинялся перед приятелем, просил все-таки дождаться и пулей вылетел из дома. С ним такие казусы случались нечасто: как сказано уже не раз, в каком-то смысле наш герой был педантом и на оговоренные встречи опаздывал крайне редко. Так что случай был – из ряда вон…
Хорошо еще, что вышеозначенный шофер-таксист, привыкший ко всяким задержкам и переменам в планах хозяина, тупо стоял во дворе и ловить машину не понадобилось.
Александр, слава Богу, дождался, правда, ругался неимоверно и сказал, что тогда сегодня Славину квартиру смотреть не поедет, уже не успеет, только документы сможет проверить.
А и смотреть-то в этом смысле было нечего – все бумажки на квартиру были в Черемушках, спрятаны в целлофановом пакете с рекламой какого-то универсама, пакет в старом портфеле, а портфель на антресолях.
Так что проблема Славиной квартиры отодвигалась, по крайней мере, на день. Сам виноват, чего уж там…
– Ну, будешь показывать? – повторил Александр.
А что наш герой мог показать?
Он и был-то тут всего один раз, почти год назад, на пять минут заезжал за какой-то книжкой…
Володя сказал, что все документы – квартира, дача, машина – на кухне, значит, им – туда…
– Пойдем, глянем… – позвал он приятеля, – а пока посмотри вот это…
И он протянул Александру генеральную доверенность, которую оставил ему «зять».