– Мазу ты за них держал, брат, - поиграл налитыми плечами Урал. – Не надо нам напильником по мозгам… Другое дело – исподволь, аккуратно. Но, если с них и была недостача, то иными заслугами ты гасил ее наглухо. С Дагестанцем тоже ровно бортами расходился, но, так понимаю, с этой новой химической дури началось у вас рогование, не по нраву тебе она пришлась, а от того сейчас и вопросы…

Так! И дружок Урал решил сыграть в две колоды, осторожничает… Что же тогда изобретет хитроумный Дипломат, тоже его всегдашний союзник?..

– Конечно, мы все понимаем, - раскованно произнес Дипломат, получив на свой обращенный к Фролу взгляд, поощрительный кивок от него. – Влечение к церкви, родственные связи… Это – нормально, это – скажу без балды, свидетельствует о высоте духа… Когда не идет в пику обществу, замечу. Теперь. «Стиры», предположим, сегодня раскинулась в пользу «кентов» нашего товарища. Вопрос один: с его ли руки? Не уверен! Да и вообще весь этот сход мне странен… Не вижу подступов к сверхзадаче: к предъяве! Коли идет такой базар, надо конкретно! Где доказуха?

– Во-от! – добродушно протянул Филат. – Правильно. Мы – не гопота, не фраера с угла Третьей фанерной и Четвертой картонной, мы – народ штучный, и потехи ради сажать друг друга на перо за воздушные грехи не станем. Да и вообще мы – из того поколения, которое знает, зачем мнут газету…

Он открыл лежащую перед ним кожаную папочку, надел узкие роговые очки, отчего предстал внезапно в образе дородного властительного бюрократа, и вытащил из папочки листы с ксерокопиями документов.

– Любуйтесь! – тряхнув листами, рассыпал их по столу. – За два дня до этого тарарама Дагестанец отдает по бросовой цене две трети своей земли своим соседям. Деньги ими перечисляются. Куда? В какой-то оффшор. Пробили оффшор. Владелец - подставное лицо. На следующий день деньги уходят в другой оффшор, потом – в следующий, оконцовки не найдешь в принципе. Через какой банк крутится эта карусель? Через твой, Арсений! Ты скажешь: ну, и что? Дал свой банк своим людям, пользуйтесь, я и вам, братве, безо всякого навара его предоставлял… Верно! Только никаких документов Дагестанец не подписывал! Тому – десяток свидетелей! Да он и не сумасшедший, чтобы за бумагу гнилую продавать твердую почву под ногами… Все – липа! Качественная, спору нет...

– Назначай экспертизу… - насмешливо произнес Арсений. – Вообще… как мент разглагольствуешь…

– Это сравнение я тебе запомню, - терпеливым тоном произнес Филат. Все лицо его собралось жирными сосредоточенными складками, и теперь он напоминал огромную сытую жабу, выползшую из реликтового океана. – Добавил: - Я понимаю… Бодаться бумажками с Кирьяном, у которого все суды им же писанными приговорами заряжены, время тратить. Но – едем дальше. За те же два дня до известного события ты звонишь Дагестанцу и просишь его укрыть на стоянке завода фуры со сжиженным газом, якобы, твоими пацанами лихо уведенные. Что ж, услугу вору он оказал, даже цену предложил козырную, товар ходовой, но ты его о времени попросил, чтобы подумать, - может, где-то поярче выгорит... Так?

– Так, - сказал Арсений, сознавая, что отпираться здесь беспомощно.

– Вот тут-то и фокус, - произнес Филат внезапно тепло, хотя лицо его было неприязненно, словно в кулак сжато. – Никто, милый друг, эти фуры не угонял. Ты их купил. За нормальную рыночную цену. Вдалеке покупал, у своего человека, Николая Борисовича, по хитрой схеме, но мои парни все раскопали. И все встало на свои места. Дагестанец приютил у себя бомбу. Дальше, почтенные мои товарищи, объяснять вам нечего. Разве – насчет американцев? У Кирьяна с ними – давняя дружба, вот и решил он раскинуть свой пасьянс, где джокер – его карманный вор в законе… Помог он своим заокеанским друзьям, так полагаю. И привел сюда душегубов, и приютил, и вывел обратно… Но – не том сейчас разговор. Что ответишь, Арсений? - Снял очки, небрежно бросил их на полированную, без пылинки, гладь стола.

Арсений спокойно и лениво оглянул подавшегося в его сторону тучным корпусом Смотрящего. Презрительно было лицо Филата, тяжелы набрякшие веки и нижняя чуть оттопыренная губа, злобен и высокомерен взгляд темных глаз. Остальные блаткомитетчики отрешенно молчали, понимая, что теперь их собрата способно спасти лишь чудо.

Уловив еле слышное движение за своей спиной шагнувших к нему «быков», ожидающих финальной команды, Арсений внезапно рассмеялся, оглядывая настороженно взирающих на него судей, сказал:

– Кто – Дагестанец? Авторитет, но не вор. И на разбор с ним я право имел по своему усмотрению.

– Пургу гонишь, - обронил Хорь. – Деловой фраер обществу служил, наше благо крепил. А ты благо в дым обратил. Что скажешь против?

– Представление завершаю! Объяснение следующее! – провозгласил Арсений, с изумлением постигая, что произносит слова странным, - веселым и юным голосом, каким залихватски общался более полувека назад с вязавшей его в пэтэушной общаге милицией. И далее, выждав три секунды, вытащил из расстегнутого заранее рукава рубахи гранату, что минуту назад перекатилась у него из-под мышки к запястью, и чье кольцо он надел себе на безымянный палец, обручаясь со смертью.