Граната брякнулась на середину стола, и он с удовлетворением узрел окаменевшие в удивлении физиономии высокого воровского собрания. Именно этакие выражения окружавших его рож он и предполагал…

Затем на горле его запоздало перевилась петля, спинка стула откинулась назад под падающим к полу телом, и тут поверх, обжигая лицо, плеснуло оранжевое, застившее все пространство пламя и - упругая мощь взрыва, поглотившая сознание.

... – Вот что мне нравится, это когда гады сами себя мочат!
– говорил один оперативный уполномоченный своему сотоварищу, выезжая на машине со двора Смотрящего, еще заполненного автомобилями «Скорой помощи», патрульного полицейского транспорта и автобусом криминалистической лаборатории. – Наши упраздненные управления по оргпреступности об этот криминал сначала зубы крошили, после – стравливать его стали всякими комбинациями, - что тоже труд немереный, а тут… сами друг друга, по личному почину… Срубили начисто себе голову. Чтоб так – всегда!

– Один-то – выжил, - донесся сокрушенный ответ.

– А, этот старик… - почесав затылок, ответил коллега. – Чудеса, точно. Пара осколков в мягких тканях, контужен, но даже глазами вращает… Может, Бог спас.

– Для каких-таких благих дел?

– А… пути Господни неисповедимы. Вот и явил, понимаешь, чудо… Граната, вроде, оборонительная, осколочная, на двести метров стальную икру мечет… Всех положила! А этот…

– Я когда на войне в Чечне был, - отозвался товарищ, сосредоточенно вглядывающийся в мир за ветровым стеклом, состоящий лишь из двух конусов света, озарявших полосу асфальта в чернильном мраке, - и похлестче несообразность видал… Один дурак на броне, приготовившись к стрельбе, с упора соскользнул, и полрожка из «калаша» моему приятелю Сереге Суржикову в упор в грудь засадил. А Серега - отменный боец, богатырь, поморгал вначале удивленно, подумал так… выматерился, и – с копыт. Я ему по морде: не уходи, выныривай! И - что думаешь? Пули – иглами прошли. Остался жив, хотя стал дырявый, как лейка. Но через год – только розовые пятаки по телу, и снова носорогу мог башку свернуть. Говорил, кстати, на том свете по каким-то коридорам бегал…

– Байка…

– Ага! Давай на спор! У Ваньки Храпова спроси из комендатуры, он с нами там был! А до того Суржик у министра в личной охране состоял, поскольку лось еще тот… Его потом, после ранения, по здоровью в канцелярское подразделение направили, на документы прикрытия, хотя, подозреваю, косил он ради теплого стула, ему там досрочное звание светило… Да и Чечня эта с кривыми подлянками приелась, тут ясно.

СТРЕЛОК СЕРЕГИН

Они сидели в просторной беседке, увитой виноградной лозой и обсаженной высокими пирамидальными туями, на заднем дворе особняка, холодно поблескивающего на осеннем солнце стеклами стрельчатых окон. За беседкой простиралось пастбище с побитой заморозками травой, но на нем еще паслось стадо баранов, неторопливо бредущее вдоль пологого берега стылой темно-синей реки, текущей в тени другого берега – гористой гряды, поросшей багряным лесом.

– Не понимаю, - пристально глядя на стадо, произнес Серегин. – А что среди баранов делает козел? Вон тот, во главе личного состава…

Отец Федор, сидевший напротив с чашкой чая, которую держал на весу, усмехнулся:

– Бараны всегда идут за козлом. Он – скотина смышленая. Вожак, авторитет. Смотрящий, так сказать…

– Интересная аллегория…

– А если стадо вдруг разворачивается, впереди оказываются хромые, - с той же усмешкой продолжил Его Преподобие.

– Что касается меня, то я себя чувствую бараном без стада, - сказал Серегин. – Существующим в ожидании неясной финальной участи. И остается мне одно: рассчитывать на вашу честность. Не правда ли – наивно? Впрочем, я говорю со Святым Отцом… - Он болезненно прищурился. – Только в России святых людей больше, чем честных…

– Едкое замечание, - подтвердил Федор. – Однако замечу: грешников все-таки большинство. И святой им нужен. Более того: вне их его функция бессмысленна.

– Так как же с нашим договором? – поднял на него глаза Серегин.

– Все – в силе, - пожал плечами собеседник. – Сегодня ты увидишься с Аней. И если тебе повезет обрести ее, буду рад. Только – что дальше? Я не дам тебе увезти ее куда-либо. Она нашла себя здесь и только здесь ей и жить.

– Это – разговор с позиции силы…

– На том стоит весь мир. Каждый отстаивает свои интересы.

– А тут-то у вас какие интересы?..

– У тебя есть сын. В школе он все время получает высшие баллы за успехи в успеваемости. Преподаватели, оценивающие индекс его умственных способностей, открывают от удивления глаза. Он необычный ребенок, тонко чувствующий мальчик, и производит неизгладимое впечатление на всех, кто с ним сталкивается. Между прочим, он знает всех Святых. В отличие от тебя, балбеса, у которого если в памяти кто всплывет – так Никола Угодник…