Шрифт:
Она вышла в коридор. Лабин двинулся следом. Снаружи доносились негромкие звуки работающих машин и легкое шипение распылителей.
— Что там происходит, Кен?
— Дезинфекция. Мы эвакуировали район перед твоим появлением.
– - Опять сожжете всю округу? — Еще один шаг. Кларк была уже в дверном проеме.
— Нет. Нам известен твой маршрут. Здесь у Бетагемота нет никаких шансов, ему не распространиться, даже если ты и оставила что-то после себя.
— А это маловероятно, надо думать.
— У тебя не идет кровь. С момента выхода на берег ты нигде не испражнялась и не мочилась.
Она была уже на верхней лестничной площадке. Лабин шел рядом.
— Ты просто сверхосторожен, — заметила Кларк.
— Это правда.
— Хотя смысла все равно нет.
— Что?
Лени повернулась к нему:
— Я пересекла континент, Кен. Несколько недель жила на Полосе. Зависала в Поясе. Я несколько дней плыла по озеру, откуда качают питьевую воду для полумиллиарда человек. У меня шла кровь, я трахалась, испражнялась, мочилась в океане, в туалетах, в канавах по дороге больше раз, чем ты сможешь сосчитать. Да и ты тоже, хотя тебя, наверное, давно уже вычистили. Ну и где же тут смысл?
Он пожал плечами.
— Это все, что мы можем делать. Следим за мелкими пожарами и надеемся погасить их до того, как они разгорятся.
— И не даете мне разжигать новые.
Он кивнул.
— Но вы не сумеете стерилизовать океан, — возразила она. — Не сумеете стерилизовать целый континент.
«Может, и сумеем», — подумал он.
С лестницы шум дезинфекции казался громче, но ненамного. Люди даже говорили вполголоса. Как будто район все еще кишел местными жителями, как будто бригады не хотели будить спящих граждан, которые в любой момент могли проснуться и застать их с поличным...
— Ты так мне и не ответил, Кен. — Лени Кларк сошла на следующую ступеньку. — Насчет того, убьешь меня или нет.
«Она не убежит, — сказал он про себя. — Ты ее знаешь. Она уже все сделала, она не... Тебе не обязательно...»
— Что ж. Полагаю, мы это выясним, — закончила Кларк. И начала спокойно спускаться по лестнице.
— Лени.
Даже не оглянулась. Лабин следовал за ней. Она же не возомнила, что может обойти его... не думает же она...
— Ты знаешь, что я не могу позволить тебе уйти.
«Конечно, знает. И ты понимаешь, что она делает».
Кларк стояла у подножия лестницы. Открытая дверь
зияла в пяти метрах от нее.
Что-то внезапно сжалось в кишках Лабина. Как будто начал действовать Трип Вины, но...
Она была почти у выхода. Нечто с галогенными глазами опрыскивало тротуар на улице.
Лабин сорвался с места не раздумывая. В мгновение ока он преградил Лени путь и тут же закрыл и запер дверь, погрузив дом в кромешную даже по рифтерским стандартам тьму
— Эй, — жалобно протянул из гостиной Дежарден.
В щели проникали лишь считаные фотоны. В таком
слабом свете Лени казалась не более чем размытым силуэтом. Лабин чувствовал, как у него сжимаются и разжимаются кулаки: как он ни старался, но прекратить это не мог.
— Послушай, — удалось ему выдавить из себя. — У меня правда нет другого выбора.
— Я знаю, Кен, — мягко ответила она. — Все в порядке.
— У меня нет... — повторил он вновь, чуть ли не всхлипывая.
— Разумеется, есть, — проревел у него в ухе незнакомый голос.
«Что за...»
— Элис? — раздался из-за угла голос Дежардена.
— Ты сам себе хозяин, малыш Кенни, — сказал голос. — Ты не обязан делать то, чего сам не хочешь. Поверь мне на слово.
Лабин прикоснулся к наушнику.
— Назовитесь.
— Элис Джовелланос, старший правонарушитель, филиал Садбери. К вашим услугам.
— Ни хрена себе! — донеслось из гостиной.
Лабин вновь дотронулся до наушника.
— У нас взлом каналов связи, некая персона, называющая себя Элис Джовелланос...
— Да они в курсе, громила. Они меня сюда и направили. Я отпустила их на ночь, пусть поспят.
Лени отошла от Лабина и вгляделась во мрак гостиной.
— Что за...
— Это закрытый канал, — сказал Лабин. — Сбрызни.
— Еще чего. Я старше тебя по рангу.
— Надо думать, ты недавно на этой работе.
— Достаточно. Кайфолом, Лени Кларк там?
— Да, — отозвался Дежарден. — Элис, что...
— У нее есть запястник? У меня идет сигнал с канала Лабина и с твоих имплантатов — Боже, жду не дождусь, когда и мне их вставят в голову, — но на Лени ничего...