– У нее есть сын.

Это заставляет его встрепенуться. Он смотрит на меня.

– Он твой?

Не отвечаю на этот вопрос. Если бы он слушал меня, он бы услышал, что я сказал, что познакомился с ней недавно. Официально, во всяком случае.

Я сажусь перед ним. Смотрю ему прямо в глаза.

– Нет. Он не мой. Но если бы он был, я тебе гарантирую, я бы никогда не относился к нему так, как ты ко мне последние несколько лет.

Глаза отца падают на пол.

– Оуэн…, - хрипит он.
– Я никогда не просил тебя…

– Ты никогда не просил меня не делать этого!

Я кричу. Снова стою и смотрю на него сверху вниз.

Никогда не чувствовал такой злости по отношению к нему. Мне это не нравится.

Хватаю пузырек с таблетками и иду на кухню. Высыпаю их в раковину и включаю воду. Когда все таблетки смываются, иду в сторону его офиса. Слышу, как он идет за мной, он понял, что я делаю.

– Оуэн!
– гневается он.

Знаю, что он какими-нибудь юридическими способами мог получить кое-что, кроме того, что я мог достать для него, так что я иду к столу и открываю ящик. Нахожу еще один полупустой пузырек с таблетками. Он понимает, что не стоит пытаться меня остановить физически, поэтому отходит в сторону, при этом, умоляя меня не делать этого.

– Оуэн, ты же знаешь, они мне нужны. Ты же знаешь, что случается, когда я не принимаю их.

На этот раз, я не слушаю его. Сыплю таблетки в канализацию, стряхивая его с себя, пока он пытается мне помешать.

– Они мне нужны!

Он кричит, снова и снова, пытаясь схватить их, когда они исчезают в канализации. Он на самом деле ловит одну между пальцами и засовывает ее в рот. От этого мне скручивает живот. Он не похож на себя, когда в депрессии и слаб.

Когда последняя таблетка исчезает, я поворачиваюсь к нему лицом.

Ему так стыдно, что он даже не смотрит на меня. Опустив локти на прилавок, он хватается руками за голову.

Делаю шаг ближе к нему, прислоняюсь к стойке и говорю ему спокойно.

– Я наблюдал за ней с сыном. Я видел, чем она жертвует для него, - сообщаю ему.
– Я видел, на что готовы пойти родители, чтобы обеспечить своему ребенку наилучшую жизнь. И когда я вижу ее с ним, то думаю о тебе и обо мне. Про то, как мы облажались, папа. С той самой ночи. И каждое мгновение своей жизни с тех пор, единственное, что я хотел видеть - это как тебе становится лучше. Но это не происходит. Стало только хуже, и я не могу сидеть здесь и быть частью этого. Ты убиваешь себя, и я не позволю твоим страданиям быть оправданием того, что я делал для тебя.

Поворачиваю и иду к входной двери, но сначала подхожу к каминной полке и беру рамку. Прохожу мимо него и выхожу через парадную дверь.

– Оуэн, подожди!

Останавливаюсь перед спуском по лестнице и поворачиваюсь к нему. Он стоит в дверях, ждет, что я снова накричу.

Я не кричу.

В миг, когда я вижу его безжизненные глаза, чувство вины просачивается в мою душу.

– Подожди, - повторяет он.

Я даже не уверен, что он знает, о чем он просит меня. Он просто знает, что он никогда не видел эту сторону меня прежде.

Решительную сторону.

– Я не могу ждать, отец. Я ждал в течение многих лет. Мне больше нечего сказать.

Отворачиваюсь и ухожу.

Оберн

– ЭйДжей, тебе с шоколадной крошкой или с черникой?

Мы покупаем продукты. ЭйДжей, Трей, и я.

В последний раз я была в Таргете с Оуэном, и это было давно. Почти три месяца назад, если быть точной.

Не то чтобы я считала. Нет, я считала. И делала все от меня зависящее, чтобы прекратить это.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, что развивается между Треем и мной, но постоянно сравниваю его с Оуэном.

Я едва знаю этого парня, но почему-то он коснулся той части меня, которой никто не касался с тех пор, как я была с Адамом. И несмотря на те вещи, которые сделал Оуэн, я знаю, что он хороший человек. Как бы я не пыталась забыть его, в моей груди до сих пор просыпаются нежные чувства, когда я думаю о нем. Не представляю, как заставить их уйти.

– Мама, - зовет ЭйДжей, потянув за край моей рубашки.
– Можно?

Я выхожу из транса.

– Можно что?

– Взять игрушку.

Я начинаю трясти головой, но прежде, чем у меня появляется такая возможность, Трей отвечает:

– Да, пойдем смотреть игрушки.

Он хватает ЭйДжея за руку и идет назад.

– Встретимся в отделе игрушек, когда закончишь, - бросает он, отворачиваясь.

Я наблюдаю за ними. Они оба смеются, и маленькая ручка ЭйДжея, обхваченная рукой Трея, заставляет меня ненавидеть себя за то, что я так плохо стараюсь.

Трей любит ЭйДжея, и ЭйДжей явно любит Трея, здесь только я веду себя эгоистично, потому что не чувствую того же единения душ с Треем, как это было с Оуэном.