Она бросает мою руку и замедляется, пока мы не идем рядом друг с другом.

Хочу придержать ее рукой, чтобы она не споткнулась из-за «каблуков», но думаю, что к ней, вероятно, медленно приходит отрезвление, а я очень жду, что в ближайшее время она придет в чувство. Сомневаюсь, что она хочет, чтобы я шел рядом с ней, и уж тем более, с моей рукой на талии.

– Мы уже почти пришли, - сообщает она, роясь в сумочке.

Она спотыкается несколько раз, и каждый раз, мои руки взлетают, готовясь прервать ее падение, но почему-то ей всегда удается восстановить равновесие.

Она вытягивает руку из кошелька и держит, покачивая, набор ключей близко к моему лицу так, что они касаются носа.

– Ключи, - изрекает она.
– Нашла их.

Она улыбается, гордясь собой, я тоже улыбаюсь в ответ. Она прижимает руку к моей груди, и я перестаю двигаться.

Она указывает на салон красоты перед нами, и моя рука сразу хватается за волосы в защитной реакции.

Она вставляет ключ в замок и, к сожалению, дверь открывается с легкостью. Она толкает ее и пропускает меня вперед.

– Свет слева от двери, - сообщает она.

Я поворачиваюсь налево, и она стонет:

– Нет, Оуэн. Другое лево.

Сдерживаю улыбку, тянусь направо и включаю свет. Смотрю, как она целенаправленно шагает к одной из стоек, роняет кошелек на прилавок, затем хватает кресло за спинку и поворачивает ко мне.

– Садись.

Это так ужасно.

Какой парень позволит пьяной девушке подойти к нему с ножницами?

Парень, который бросил эту пьяную девушку и чувствует себя очень виноватым.

Я нервно выдыхаю и занимаю место. Она поворачивает кресло, пока я не оказываюсь лицом к зеркалу. Ее рука замирает, выбирая из набора расчесок и ножниц, словно она - хирург, решающий каким инструментом меня разрезать.

– Если честно, ты можешь уйти, - предупреждает она, берет гребень, становится передо мной и концентрируется на моих волосах, начиная расчесывать их.

– Ты вообще принимаешь душ?

Я пожимаю плечами:

– Время от времени.

Она разочарованно качает головой и тянется за ножницами. Ее лицо сосредоточено, ее внимание на мне. Как только ножницы начинают приближаться ко мне, я паникую и пытаюсь встать.

– Оуэн, прекрати, - приказывает она, нажимая на плечи, усаживая обратно. Я стараюсь мягко отодвинуть ее в сторону так, чтобы встать, но она снова толкает меня в кресло.

Ножницы по-прежнему в левой руке, я знаю, что это непреднамеренно, но они слишком близко к моему горлу. Что весьма дискомфортно.

Она прижимает свои руки к моей груди, и могу сказать, что только что разгневал ее своей неудачной попыткой побега.

– Тебе нужно постричься, Оуэн, - заявляет она.
– Все нормально. Я не буду брать за это плату. Мне нужна практика.

Она поднимает одну ногу вверх и кладет ее на мое бедро, затем делает то же самое другой ногой.

– Не двигайся.

Теперь, фактически привязав меня к креслу, она приподнимается и начинает возиться с моими волосами.

Ей теперь не приходится беспокоиться о моей попытке к бегству, ведь она у меня на коленях. Ничего не произойдет.

Ее грудь прямо передо мной, и хотя, ее расстегнутая пуговица на рубашке вовсе не предоставляет обзора, то, что я нахожусь так близко к такой интимной части ее тела, заставляет меня просто приклеиться к креслу.

Я осторожно поднимаю руки к талии, чтобы помочь ей держаться ровно.

Когда я касаюсь ее, она делает паузу и смотрит на меня сверху вниз.

Мы оба молчим, но я знаю, что она это тоже чувствует. Я слишком близко к ее груди, чтобы не заметить ее реакцию. Ее дыхание прерывается, как мое.

Она нервно отводит взгляд в сторону после зрительного контакта, и начинает отрезать мне волосы.

Могу сказать честно, так мне еще не стригли волосы. В парикмахерских не настолько услужливы.

Чувствую, как ножницы пилят мои волосы, и она фыркает.

– У тебя очень густые волосы, Оуэн.

Она произносит это так, словно это моя вина и это ее раздражает.

– Разве ты не должна намочить их сначала?

Ее руки застывают в моих волосах, как только я задаю этот вопрос.

Она расслабляется и оседает, ее бедра прижимаются к моим. Сейчас мы смотрим друг другу в глаза. Мои руки все еще находятся на ее талии, она по-прежнему на моих коленях, и я наслаждаюсь способом этой спонтанной стрижки, но по ее внезапно трепещущей нижней губе, вижу, что я - единственный, кому это нравится.