Мои глаза замечают прикрепленный к стене листок бумаги рядом с живописью. Вчитываюсь в слова, написанные на нем.

Иногда мне кажется легче умереть, чем быть его матерью.

Я прикасаюсь к бумаге, а затем смотрю на картину.

– Признание?

Я поворачиваюсь к нему, его веселая улыбка исчезла. Руки плотно сложены на груди, подбородок опущен. Он смотрит на меня, нервно ждет моей реакции.

– Да, - односложно отвечает он.

Я смотрю в окно, на бумажки, покрывающие стекло. Мой взгляд двигается по комнате, охватывая все картины и я замечаю полоски бумаги, прикрепленные к стене рядом с каждой.

– Это все признания?
– произношу я в страхе.
– Они от реальных людей? Людей, которых ты знаешь?

Он качает головой и идет в сторону входной двери.

– Они все анонимны. Люди кидают свои признания в отверстие вон там, а я использую некоторые из них, как вдохновение для моего искусства.

Я иду к следующей картине и читаю исповедь, прежде чем посмотреть на ее интерпретацию.

Я никогда не позволяю никому увидеть себя без макияжа. Мой самый большой страх - то, как я буду выглядеть на своих похоронах. Я почти уверена, что буду кремирована, потому что моя неуверенность сидит во мне так глубоко, что будет преследовать меня и в загробной жизни. Спасибо тебе за это, мама.

Я сразу же перевожу внимание на картину.

– Это невероятно, - шепчу я, вращаясь вокруг, чтобы оглядеть все, что он создал. Я иду к окну признаний, и нахожу то, что написано красными чернилами и подчеркнуто.

Я боюсь, никогда не перестану сравнивать свою жизнь без него с той жизнью, когда я была с ним.

Не знаю, что потрясло меня больше, воплощение признаний в искусство или то, что я могу коснуться руками чьего-то сокровенного.

Я очень замкнутый человек. Я редко делюсь своими настоящими мыслями с кем бы то ни было, даже если это могло бы быть полезным для меня.

Но соприкосновение с чужой тайной, и знание того, что люди, вероятно, никогда не делились ею ни с кем и не будут впредь, заставляет меня чувствовать связь с ними.

Чувство принадлежности. В некотором смысле, студия и признания напоминают мне Адама.

Расскажи мне что-нибудь о себе, что никто не знает. Что-то, что я могу сохранить для себя.

Я ненавижу то, что всегда связываю Адама со всем, что вижу и делаю.

Интересно, это когда-нибудь кончится? И кончится ли вообще?

Прошло пять лет с тех пор, как я в последний раз видела его.

Пять лет, как он скончался.

Пять лет, а я задаюсь вопросом, как и в признании передо мной, буду ли я вечно сравнивать свою жизнь с ним с жизнью без него.

И мне интересно, сколько будет длиться это разочарование.

Оуэн

Она здесь. Прямо здесь. Стоит в моей студии, разглядывая мое творчество.

Никогда не думал, что увижу ее снова. Я был так уверен, что вероятность того, что наши пути когда-нибудь пересекутся, минимальна, что даже не могу вспомнить, когда в последний раз думал о ней.

Но вот она, стоит прямо передо мной.

Мне хочется спросить ее, помнит ли она меня, но я знаю, что нет.

Как она могла запомнить, если мы не обменялись и парой слов?

И все же, я ее помню.

Я помню звук ее смеха, ее голос, ее волосы, хотя ее волосы раньше были намного короче. И хотя я знал ее еще тогда, мне никогда не приходилось разглядывать ее лицо.

Теперь, когда она рядом, я должен заставить себя не смотреть слишком пристально. Не из-за ее скромной красоты, а потому, что она выглядит вблизи точно так, как я себе ее представлял.

Однажды я пытался нарисовать ее, но не смог вспомнить достаточно, чтобы закончить картину. У меня чувство, что после сегодняшнего вечера, я попытаюсь снова. И я уже знаю, как назову картину - «Больше, чем одна».

Она переключает свое внимание на другую картину, а я отворачиваюсь, прежде чем она заметит, что я уставился на нее. Не хочу, чтобы стало слишком очевидно, как я пытаюсь выяснить, какие цвета нужно смешать, чтобы воссоздать уникальный оттенок тона ее кожи, или как бы я ее нарисовал, с распущенными или собранными волосами.

Я сейчас должен заняться кучей вещей, а не таращиться на нее.

Что я должен делать? Принять душ. Переодеться. Подготовиться к встрече всех тех людей, которые придут на выставку через пару часов.

– Мне нужно по-быстрому принять душ, - говорю я.

Она оборачивается с такой скоростью, словно я напугал ее.

– Не стесняйся, осмотрись. Когда закончу, разберемся с остальным. Это не займет много времени.

Она кивает и улыбается, и впервые, я задумываюсь, а Ханна - кто?