– И боги, и демоны – все они духи. Все сущее, чего обычный человек не может видеть, – мир духов. Одни из них сильнее, другие слабее.

– Но в чем разница между богом и демоном? – настаивал Сенкевич.

– Ни в чем, – пожал плечами монах. – Люди сами выбирают себе богов и демонов.

– Разве одни не творят добро, а другие зло?

– Не бывает абсолютно злых или добрых духов. Так же, как и людей. В каждом есть и то и другое.

Кажется, Сенкевич начинал понимать. Здесь, в этой сложной, загадочной Японии, все было устроено совсем по-другому. Мир не делился на черное и белое. В средневековой Европе все просто: есть один бог, он – абсолютное добро, есть дьявол и демоны, они олицетворяют собою зло. Соответственно, энергия у нечисти черная, и определить ее легко. А с японскими сущностями все намного труднее. Теперь Сенкевич подозревал, что разноцветные облака, которые он видел над Эдо во время медитации, – и есть скопления энергии духов.

Получалось, что на земле существовал параллельный мир – мир духов, невидимых человеческому глазу. Но тогда откуда страшные сказки и легенды?

– Все духи невидимы?

– Нет, они могут принимать зримую форму. Но лишь когда им этого хочется. Это те, кто питается человеческим страхом. Остальные же прячутся в своем мире, оставаясь бестелесными. Зачем им показываться людям?

– И только годами медитаций и молитв можно достичь умения видеть их? – еще раз уточнил Сенкевич.

– Есть люди, которые рождаются со способностью видеть незримое другим. Еще этот дар можно получить от сильного духа в подарок.

«Замкнутый круг, – подумал Сенкевич. – Умение видеть духов надо получить от невидимого духа. Но как его найти? А если даже демону или богу вздумается показаться, как с ним справиться, когда принимать материальную форму могут только сильнейшие?

Но, по крайней мере, он разобрался в сложной классификации японской нечисти и понял, как выглядит исходящая от нее энергия. Для первого дня уже много. Сенкевич решил изрядно перелопатить монастырскую библиотеку – вдруг да найдутся точные инструкции по работе с духами?

Веселый дом выглядел весьма ухоженным и был окружен пышным садом. К крыльцу вела вымощенная камнем дорожка, по обе стороны которой благоухали цветущие кусты. Дан решительно зашагал по аллее, поднялся, постучал в дверь. Ему открыл здоровенный охранник, подозрительно осмотрел пыльную небогатую одежду, процедил:

– Госпожа не принимает.

Дану очень не понравился тон мужика. Кем бы ни была загадочная госпожа, его такой ответ не устраивал. Карасу больно вцепился когтями в плечо, намекая, что неплохо бы прибегнуть к дипломатии. Дан попытался:

– Мне нужно увидеть Кумико. Есть у вас такая девушка? Я заплачу.

В доказательство предъявил серебряную монету. Охранник презрительно скривил жирную рожу:

– Это дом для важных господ. Ступай отсюда к рынку. Там заведения для таких, как ты. – И попытался захлопнуть дверь.

Дан подставил ногу, одновременно поднес острие вакидзаси к горлу здоровяка. Тот сразу подрастерял весь боевой задор.

– Где Кумико? – тихо и раздельно проговорил Дан.

Охранник только разевал рот, как рыба, вынутая из воды. Поняв, что сейчас парень придет в себя и разорется, Дан саданул его в солнечное сплетение, подождал, когда тот согнется пополам, толкнул назад, освобождая дорогу. Вошел, для надежности ударил еще сверху, по затылку. Охранник свалился мешком и затих. Дан огляделся. Он стоял в небольшой прихожей, отделенной от остального дома несколькими дверями-задвижками.

– Не могу осуждать тебя, Акира, – светски заметил тэнгу. – Никогда не любил грубого обращения. Однако к нам бегут еще двое.

С улицы в дом ворвались еще два охранника с дубинами. Дан выхватил катану, принял боевую стойку. Он не ожидал, что веселый дом так хорошо охраняется. Кровавая резня в борделе не входила в его планы, ну да что поделаешь…

– Оставьте его, – вдруг произнес нежный голосок.

Одна из дверей отодвинулась, в прихожую шагнула хрупкая девушка. Яркое кимоно, размалеванное лицо, высокая прическа – именно так Дан представлял себе гейш. Кумико, подсказала память Акира. Вот она, Кумико. Наконец он дошел, нашел любимую…

На мгновение в нем обострились чувства самурая, и Дан увидел девушку глазами влюбленного. Она была прекрасна, нежна и свежа, словно окружена невидимой дымкой, которая делала ее самым восхитительным существом на свете. Он мысленно встряхнулся, отогнал романтический флер. И тогда увидел Настю…

Уголки накрашенных алым губ едва заметно приподнялись, узкий черный глаз подмигнул. Дан сразу успокоился. Вид у подруги, конечно, был странный и непривычный, но несчастной она не выглядела.

– Но, Кумико-сан… – кланяясь, возразил охранник. – Он недостоин…

Настя строптиво вздернула голову:

– Разве ты здесь определяешь, кто из гостей достоин внимания? Разве за это я тебе плачу?

Мужчина низко поклонился:

– Прости, Кумико-сан.

Настя повелительным жестом отпустила его.

– Входи, доблестный ронин, – пропела она сладко. – Отдохни в приятном обществе, выпей сакэ, послушай нежные звуки сямисэна.

– Полечу охотиться, – едва слышно проскрипел на ухо Карасу. – Вижу, Акира, тебе пока не нужна моя помощь.

Дан приоткрыл дверь, выпустил ворона, сам послушно двинулся за подругой, решив, что это ее игра и надо подчиняться. В просторной комнате сидели несколько мужчин, их окружали размалеванные гейши. Одна из девушек наигрывала на сямисэне, пела тоненьким голоском. По знаку Насти слуга подал Дану чашку, налил сакэ.