Папа работал без выходных. Постепенно он преобразил дедов промысел в бизнес по организации рыболовных и прогулочных туров и даже кое-как состряпал сайт, на котором выложил фотографии клиентов, демонстрировавших свой улов с борта «Рамоны». Нашими услугами пользовались толстосумы, которым было не жалко отдать штуку баксов за то, чтобы целый день бухать и, пялясь на удочку, привязанную к лодке, ждать, когда какая-нибудь несчастная рыба проглотит наживку. Все лето с заходом на осень мы с папой доставляли рыбаков (настоящих и тех, кто под них косил) к лучшим местам залива, где ловилась нерка, или в открытое море, на королевского горбыля. Чаще всего туры заказывали отцы и сыновья или парочки, которые всю дорогу либо целовались, либо дурели от скуки и шипели друг на друга. Иногда мы возили офисных боссов с их важными гостями и студенческие компании (университетские «братишки» больше пили, чертыхались и жарились на солнце, чем рыбачили).

Я насаживал наживку на крючки, пополнял запасы горючего и еды, чистил и потрошил рыбу, поливал из шланга палубу и фотографировал. К концу лета я стал смуглее, сильнее и как минимум на дюйм выше деда, если не брать пушок у него на голове, напоминавший туманную дымку (сам он уверял, что это тоже считается).

Когда отец расширил ассортимент услуг нашей фирмы, начав организовывать вечерние прогулки для влюбленных, дельфиньи туры для семей с детьми и поездки в места гнездовий журавлей для старушечьих групп, дед чуть не слетел с катушек от возмущения. Но со временем его гнев поутих, тем более что денег стало больше, а тяжелой работы меньше.

– Я тут подумал…

Если Бойсу вдруг взбрело в голову пофилософствовать, то мне было не до этого. Несколько часов назад я всего-то и выпил бутылку пива, а потом чуть не заснул в объятиях клевой цыпы, которая на следующий день должна была уехать. Теперь я решил, что с алкоголем лучше завязать, пока не рухнул мордой в песок. Бойс сделал паузу из солидарности к моей усталости: ведь из всей нашей компашки работали только мы двое – я на лодке, а он у своего отца в гараже. Мы отволокли два полуразвалившихся шезлонга к самой воде, чтобы не видеть остальных. Сегодня эти идиоты нас здорово раздражали: отчасти потому, что они были под кайфом, а мы нет.

– Думать вредно, Уинн.

– Ха-ха.

Я посмотрел на прохладные волны, плескавшиеся у меня под ногами, и прислушался к их нескончаемому баюкающему шуму. Прилив еще продолжался, и, если сидеть не двигаясь, к полуночи мы должны были оказаться по пояс в воде. Немного помолчав, Бойс снова заговорил:

– А я все равно подумал, и вот о чем: я ни разу не видел тебя с голыми запястьями.

Я постарался не реагировать, но пальцы сами вцепились в алюминиевые подлокотники. За лето я сильно загорел, а запястья остались такими же белыми, как задница, потому что не видели солнца. Никогда. Я постоянно наматывал на них банданы, носил браслеты или часы (правда, их я в последнее время надевал редко). И никто не замечал, что все это неспроста. По крайней мере, мне казалось, что никто ничего не видел. Я повернул голову и посмотрел на Бойса:

– И что?

Он пожевал сухую губу.

– Вот я и подумал… может, тебе сделать наколки, чтобы спрятать… э-э… ну, то, что ты там прячешь?

Он пожал плечами и прикрыл глаза. Глядя на дрожащую лунную дорожку, перерезавшую неровную поверхность океана, я вдруг остро ощутил свою ничтожность. Мне было не к чему стремиться. Смысл моего существования сводился к тому, чтобы заглушить прошлое. С этим трудно было что-то поделать. Оставалось только выкручиваться.

Тот вариант, который предложил Бойс, до сих пор не приходил мне в голову. Оказывается, Уинна иногда посещают гениальные мысли!

– Ничего, что мне нет восемнадцати?

Он тихо усмехнулся:

– Старик, я тебя умоляю! У меня есть знакомая, которая все сделает.

– Ну, тогда… может быть.

Бойс снова пожал плечами:

– Надумаешь – скажи. Я тебя отведу.

Ее звали Арианна, на вид я дал бы ей около двадцати пяти. Одна рука у нее была вся в цветных татуировках, как в рукаве, а на другой, с внутренней стороны, чернела только одна простая надпись из двух строк: «Начало есть конец прошедшего начала. Лао-цзы». Мы с Бойсом пришли через час после закрытия салона, потому что сделать татуировку официально я не мог: нужно было согласие отца.

– Если хочешь закрыть шрам наглухо, можно втравить чернила непосредственно под поврежденный участок. А иногда шрамы вплетают в рисунок. Тогда они просвечивают, но не бросаются в глаза. Получается как бы камуфляж. – Когда она взяла мои запястья и принялась вертеть их, щупая изуродованную розовую кожу, меня затошнило, но я не шелохнулся. Бойс молчал, что было очень на него не похоже. – Можем сделать круговые татуировки, как два браслета.

Я кивнул. Идея мне понравилась. Сначала мы полистали каталог, а потом я вытащил из кармана лист бумаги:

– Хм… Я тут кое-что набросал… Может, пригодится?

Арианна развернула листок и улыбнулась:

– Если хочешь, я могу сделать точно так.

Я опять кивнул. Она взяла фломастер и перенесла рисунки на мои запястья: один на правое, другой на левое. После этого подготовила оборудование и натянула латексные перчатки. Было дико больно, но физическую боль стерпеть можно. Бойса Арианна выставила за дверь – до того ему поплохело от вида моей крови, хотя еще несколько месяцев назад он пачкал ею свои кулаки и ничуть не смущался.