– Ну, нет! – замахал руками Слава. – Это я не надену. Мне так, налегке, привычнее. Проще вынырнуть, воздуха набрать – и вниз, чем в этой маске давиться. На задержке дыхания я минут двадцать могу. Думаю, этого хватит.

– Как скажешь, – легко согласился Грин. – Когда начнем?

– Отдохнуть сначала немного надо, – сказал Зигфрид. – Да и поесть не мешает.

– Кэт обещала что-нибудь из концентратов сделать, – сказал Слава. – На камбузе возится.

– Не помрем от местных припасов? – усомнился Книжник.

– Скорее от ее стряпни, – безжалостно ответил Зигфрид. – А припасы – те, что в поселке взяли.

– Тогда пошли! – нетерпеливо сказал Грин. – А то работы невпроворот…

Собрались в кают-компании, испытывая странное, неизведанное ощущение. Сидели за длинным столом, сервированным настоящими тарелками. Разливали горячий чай по настоящим стеклянным стаканам из настоящего чайника. Чай был тоже из поселка – местные умудрились сохранить и успешно культивировать это редкое растение. Грин говорил, что в Камышах пробовали и кофе выращивать, но из этого ничего не вышло. Зато успешно выращивали пшено и еще какие-то злаки, небольшой запас которых выделили путникам Сидор и его удивительная внучка.

Кэт проявила себя с неожиданной стороны. Из пары горстей крупы, щепотки трав, соли и сушеного мяса она умудрилась приготовить просто сногсшибательное месиво. С тарелок все смели вмиг и жадно уставились на девушку в ожидании добавки. Добавки не оказалось. Зато еще одним сюрпризом стали свежие лепешки, которые Кэт поджарила здесь же, на камбузе. Электрические плиты работали исправно – Грин умудрился «разогнать» аккумуляторы, благополучно проспавшие два века. Их энергии не хватило бы на то, чтобы сдвинуть субмарину с места, но на готовку и подзарядку «Касатки» – вполне.

Наевшись, продолжили чаепитие, вяло обсуждая ближайшие планы.

– Значит, так, – говорил Слава. – В подводном положении входим в Балаклавскую бухту и тихонько подбираемся к поселку. Там я свяжусь со своими и еще несколько человек соберу.

– Оружия возьмем с запасом, – вставил Зигфрид. – В оружейной я видел автоматы, гранаты, патронов прилично.

– Только все это не восстановлено, – заметил Книжник. – Забыл, что со старым оружием маркитанты делают?

– Я знаю, что они все это добро через Поле Смерти прогоняют, – сказал Зигфрид. – Ну ведь и нам такого Поля не миновать.

– О чем это ты? – нахмурился Книжник.

И вспомнил. Зиг говорил о том странном тумане между заградительными молами. Поле там довольно слабое – иначе им бы не выжить. Вряд ли такое поле способно воздействовать на металл и порох. Но спорить с вестом семинарист не стал.

– В общем, соберем силы по максимуму – и там решим, – закончил Слава.

– Отличный план, – иронично протянул Зигфрид.

– А есть другой? – оскалился дайвер. – Погрузим всех на борт и…

– Пойдем ко дну, – сварливо сказал Грин. – «Касатка» максимум двадцать человек взять сможет, но это без оружия и боеприпасов. Как вы на ней воевать собрались? Нет, я на это не подписывался.

– Ты нас только к месту доставь – и дело сделано, – примирительно сказал Книжник. – Дальше уж мы как-нибудь сами.

– Сами… – проворчал Грин. – Да куда вы без меня!

«Касатка» медленно шла к выходу из бухты. Ход тормозили две торпеды, прикрепленные к корпусу с обоих бортов при помощи примитивных металлических хомутов. Грин утверждал, что все надежно, но Книжник втайне молился, чтобы вся эта конструкция не взлетела на воздух. Зигфрид внимательно осматривал пространство, чтобы не повторилась история с галерами. Теперь у него появился веский аргумент в виде установленного на рубке пулемета Калашникова с увесистой лентой из оставшегося арсенала подводников. Но Консты то ли не замечали вновь всплывший корабль, то ли выжидали, но батискаф продолжал беспрепятственно двигаться в сторону «черного обелиска».

Книжник же не мог отделаться от картин, до сих пор будораживших его воображение. Мрачные железные коридоры субмарины, наполненные призраками прошлого, опустевшие отсеки. Дерзкая вылазка Славы, отправившегося в торпедный аппарат без гарантий вернуться. Его гибкий, как у дельфина, силуэт, который Книжник наблюдал уже из иллюминаторов батискафа. И жуткое зрелище надвигавшейся из глубины торпеды – да, под контролем опытного пловца, но все же… И поразительная работа Грина, сумевшего разобраться в устройстве доселе незнакомого оборудования. Как ловко он отбраковал окончательно «протухшие» торпеды, как зарядил торпедные аппараты годными, заново настроенными торпедами, и «выплюнул» наружу эти смертоносные снаряды. Параллельно он умудрился пополнить запасы сжатого воздуха в батискафе. Под его же руководством (жестами через стекло иллюминатора) Слава устранил легкую неисправность рулей.

Тогда Книжник вдруг понял, что Грин – не просто талантливый мастер. В стельку пьяный, гнилой медузой свисавший со стула в таверне «Свалка», он не преувеличивал, называя себя ученым и конструктором. Он был настоящим техническим гением. Это стало окончательно очевидно, когда, тщательно запечатав субмарину «для потомков», и задраив люк батискафа, они, наконец, всплыли на поверхность.

Живые.

Грин решил выйти из бухты в надводном положении. Это было правильное решение: фарватер перекрывали корпуса затопленных кораблей. Но больше опасались другого.