– Твое лицо. Ты подрался с подружкой в Патпонге? – спросила Кико, глядя, как женщина моется в большом глиняном горшке на общем тротуаре.

Кальвино почти забыл, что вчера отменил их совместный ужин, потому что у него свидание в Патпонге. Он пожалел об этой полуправде. Она шла впереди, не ожидая его ответа. Это было замечание, порожденное обидой. Когда он догнал ее, Кико стояла, обняв рукой совсем маленькую девочку, которая качала младенца, крепко спящего в подвешенной корзине. Кальвино смотрел, как девочка слегка толкнула корзинку, и та тихо качнулась взад и вперед. В углу жужжал электрический вентилятор. На щиколотках у младенца были надеты серебряные кольца; он спал, открыв рот и закрыв глаза.

– Ее зовут Пет. Ей четыре года, – сказала Кико, прижимая к себе девочку, которая ответила ей улыбкой.

– У Вичая большие неприятности, – сказал Винсент. – Он еще мальчишка, и он увяз по горло.

– Он опять стал нюхать растворитель. Я знаю, если ты об этом.

– Если бы он был просто токсикоманом, то одно это было бы проблемой. Наверняка. Но он работает с бандой в Патпонге. Я видел его вчера ночью, и он убежал.

– Он испугался тебя, – пояснила Кико.

– Ему следует бояться своих новых друзей.

– Он меня не слушает. Может, никогда и не слушал.

Женщина посмотрела на него; в уголках ее глаз стояли слезы, и она быстро смахнула их. Кальвино вспомнил похожий разговор, когда они перестали встречаться пару месяцев назад.

– Ты видела Вичая? Это важно, Кико, иначе я бы не пришел сюда, – сказал он; пот стекал по его покрытому синяками, бледному лицу.

– Сегодня утром.

Винсент повеселел.

– Где?

– Пойдем, я тебе покажу.

Кико повела его по лабиринту тропинок к главному дому духов в трущобе Клонг Той. Маленькое красное строение с покатой крышей было построено поверх канавы, наполненной мусором: кусками пластика, сломанной мебелью, заплесневевшей одеждой и ржавыми корытами. Внутри строения находился деревянный крокодил в натуральную величину; он был покрашен зеленой краской, а его открытая пасть – красной. Подношения из цветов были выложены аккуратно в ряд. В крокодиле жил дух этого места, он был его личным инструментом для вмешательства в дела мира. Крокодил принимал подношения и молитвы верующих к духу и просил об исполнении их желаний.

– Его видели здесь примерно в половине восьмого, – сказала Кико. – Люди часто приходят сюда, когда они в отчаянии.

– Ты его видела или нет?

Она улыбнулась.

– Община – это мои глаза. Они его видели, и он оставил это. – Кико взяла с алтаря маленький мешочек и подала его Кальвино.

Он понюхал белый порошок в мешочке, потом попробовал его.

– Героин.

– Иногда люди оставляют бутылку «Джонни Уокера». Знаешь, сколько должен человек работать за бутылку скотча? По двенадцать часов в день в течение месяца. А за такое количество героина? Почти целую жизнь.

Тайцы верили в способность богов выполнять их желания. Вокруг на шестах, как скворечники, торчали сан пхра пхум, маленькие дома духов. Кальвино положил мешочек обратно к подношениям.

– Это стоит небольшое состояние. Кто убирает все это?

– Комитет.

– В Клонг Той есть комитет дома духов?

Она кивнула, поправила цветы, которые повалил ветер.

– Не говори мне, кто его председатель. Джао по Чанчай. – Идеальное прикрытие. Использовать дома духов в качестве тайника для передачи денег и сообщений. Кальвино посмотрел на десятки меньших домов духов и пробормотал себе под нос: – Блестяще.

– Это общественная работа, – сказала Кико. – Не все, что он делает, плохо. Он действительно дает средства общине и заботится о своих людях.

– Правильно, – отозвался Винсент, кладя на место героин.

– Что, если мы будем держаться на профессиональной основе в наших отношениях? – спросила Кико.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу помочь. Я хочу помочь Леку, и Вичаю, и Пет, и всем детям в общине, кому смогу. Я не дура. Я знаю, что в общине происходят и другие вещи. Такие, о которых ты никогда не узнаешь и не поймешь их. Кроме того, судя по виду твоего лица, ты сам не слишком хорошо справляешься.

Она была права, но поэтому ему стало стыдно за то, как он раньше обращался с ней. У нее имелось оружие знания, и Винсент полагал, что она даже представления не имела, каким опасным для нее может быть это знание.

– Что, если мы обсудим это сегодня вечером за ужином? – спросил он.

– Если хочешь.

– Извини меня за вчерашний вечер. – У него слегка кружилась голова на солнце.

Они пошли дальше, и Кико кивала детям и взрослым, мимо которых они проходили. Она знала всех в этих безнадежных трущобах, и они знали ее и доверяли ей, потому что она думала о них и никогда им не лгала.

Кальвино знал основные очертания Клонг Той и имя, которым его называли местные жители: Кох Исан – Остров Исан. Семьи были непрочными, рыхлыми, между родителями и детьми не было теплоты и взаимопонимания. Дети состояли в шайках, спали, играли, ели и жили каждую ночь в другом доме. Такие ребята, как Вичай, были детьми общины и сбивались в свободные стаи. На них все обращали внимание, но никто не отвечал за них. Они бегали где хотели, как крысы, рылись в мусоре в поисках спрятанного сокровища. Дети, которые вместе нюхали растворитель или клей, делали это открыто и без стыда. Никто в общине их не останавливал. Нюхание стало связующей их деятельностью.