Бенджамин пожал плечами.

– Прошу, не отягощайте мою совесть подробностями своей миссии. Несмотря ни на что, я убеждаю себя, что он заговорил без принуждения.

– Как скажете, отец, - ответила она с каменным лицом.

– Он назвал место - Олд Винчестер Хилл.

– Да, там он и спрятали. На вершине.

– И Кэсли сказал вам, что он находится в долине возле Питерсфилда, - закончил мысль священник.
– И всё же вы пришли ко мне. Почему?

– Вы ближайший королевский агент. И я знаю, что вы, как и я, преданы делу роялистов, хотя и еретик.

Отец Бенджамин решительно поднял руку.

– Пожалуйста, мадемуазель Лизетт. Давайте сейчас не будем обсуждать богословие. Мы служим одному королю.

Лизетт поджала верхнюю губу.

– Нет. Я служу королеве. Генриетте-Марии.

Бенджамин вздохнул.

– Неважно. Я помогу вам, Лизетт, но не вслепую. Скажите мне, какая драгоценность находится в том тайнике.

Француженка прищурила глаза.

– Я скажу вам, отец. Но если вы меня предадите, я отрежу вам яйца и скормлю их своей кобыле.

Бенджамин с трудом сглотнул.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Там рубин. Чудо, которое королева продаст одному из великих монархов Европы. И на эти деньги купит армию для короля.

Бенджамин поджал губы.

– Какая драгоценность, неважно насколько прекрасная, может стоить целой армии?

– Не знаю, и у меня нет желания задавать вопросы, - ответила Лизетт.
– У меня приказы, которые я выполню или умру, пытаясь это сделать.

Неожиданно Бенджамин развернулся.

– Подождите здесь минутку.

Лизетт задумалась о шкатулке, наблюдая, как отец Бенджамин исчезает в прихожей. В шкатулке находился не только рубин. Королева говорила и о других безделушках. В запертой шкатулке хранились также брошь и небольшое кольцо. Ни один предмет не имел особой ценности, но Генриетте они были дороги. Лизетт показалось, что королева больше хотела заполучить их, а не рубин. Но это не имело значения. Ей поручили вернуть шкатулку в целости и сохранности, и этого достаточно.

– Где остальные?
– поинтересовался отец Бенджамин, появившись из прихожей, прижимая к груди плотно скатанный свиток.
– Королева ведь не послала вас в одиночестве.

– Мертвы, - ответила Лизетт.

Медные глаза отца Бенджамина расширились. Он сглотнул и почесал остатки волос на макушке.

– Вас раскрыли?

– Успокойтесь, отец, - сказала Лизетт, заметив, что его пальцы слегка дрожат.
– В таверне на берегу Темзы возникла стычка. Джерома пырнули в живот до того, как мы успели вмешаться.

Лизетт рассказала священнику, как она с другим своим спутником, Седриком, оттащила раненого к ближайшему лекарю. Пока костоправ ощупывал растерзанные внутренности Джерома, к ним приблизился солдат из вестминстерского ополчения. Он заявил, что опознал раненого, сказав, что тот похож на одного из гвардейцев Уайтхолла. Одного из людей короля.

– Этот чертов ополченец проткнул Джерома прямо на столе, - просто объяснила Лизетт.

Бенджамен в ужасе приоткрыл рот, обнажив мелкие желтые зубы и десны.

– А Седрик?
– только и смог прошептать он.
– Я имел с ним дело, когда меня послали шпионить за Бэкингемом. Он был славным малым, Лизетт.

Она кивнула.

– Да. Но это не помогло ему выжить, отец. Седрик вытащил шпагу, чтобы отомстить. Перерезал сукиного сына из ополчения почти пополам. Но появилось еще полдюжины его дружков. У Седрика не было ни единого шанса.

– Вам удалось сбежать?

– Нет. Не совсем. Они просто меня отпустили, - при воспоминании об этом она покачала головой.

Бенджамин понял.

– Вас не приняли за спутницу Седрика.

– Слава Богу. Я прикинулась случайной прохожей. Испуганной женщиной. И эти ублюдки мне поверили.

И тогда Лизетт осталась в одиночестве. Проще всего было сесть на корабль и отправиться обратно к госпоже, но Лизетт Гайяр любила королеву и не собиралась сдаваться без боя.

– Мне жаль, дитя моё, - сказал Бенджамин.

Лизетт заметила свиток, который он принёс из прихожей.

– Что это?

Она последовала за отцом Бенджамином к столику в центре комнаты, куда священник положил пахнущий плесенью пергамент. Снаружи было темно, и Лизетт заметила сверкающие в лунном свете снежные хлопья, но чадящие свечи давали достаточно света, чтобы высветить очертания на карте, которую они рассматривали.

– Мое родное графство, Лизетт, - сказал Бенджамин, бросая близорукий взгляд на спутанные линии и мелкий текст, описывающий географию Хэмпшира.
– Мы вот тут, - он ткнул тонким пальцем в слово "Питерсфилд", нацарапанное почти неразборчивым почерком. Ведя пальцем вниз и влево, он остановил его на никак не отмеченном месте в центре карты.
– А здесь - Олд Винчестер Хилл. Наверное, миль десять к юго-западу отсюда.