Страйкер кивнул.

– И что должно было стать с сокровищем?

– Королева собиралась его продать. Она сейчас в Гааге, собирает деньги для Карла. Этот человек без нее был бы никем, - прошипела Лизетт.
– Когда у нее будут деньги, она соберет такую могущественную армию, что передавит этих кишащих повсюду пуритан как мух.

Она наклонилась так близко и говорила с таким рвением, что Страйкер почувствовал на лице ее горячее дыхание.

Он открыл было рот для ответа, но почувствовал, что к его губам примкнули ее. Ее горячий и возбуждающий язык извивался, чтобы встретиться с его языком, и по телу Страйкера пробежала опаляющая волна возбуждения.

Он наклонился, нащупав ее талию под толстым плащом и притянул ее к себе.

– Ты в это веришь?
– спросил он, когда их губы на короткое время разъединились.

– Во что?

– Что твоя госпожа соберет великую армию? Ни один драгоценный камень столько не стоит.

Она нахмурилась, сморщив в темноте лоб.

– Конечно. Госпожа именно так мне сказала.

Тонкий ночной туман так и не рассеялся с появлением утреннего солнца.

На лондонской дороге разведчики круглоголовых заметили всадников с красными перевязями, которые пробирались на запад. К дороге примыкали многочисленные поля, перемежающиеся живыми изгородями, и в прилегающей местности также сделали наблюдательные пункты. Первые заставы сторонников парламента передали подполковнику Куорлзу, старшему офицеру Брентфорда, что король выслал вперед патрули, ничего более, поскольку это были всего лишь мелкие отряды с легким вооружением, появляющиеся ненадолго, чтобы потом снова раствориться в густом тумане.

Но постепенно в белой завесе разведчики различали всё больше фигур. Издалека они походили на призраков, едва видимых, полупрозрачных и всегда растворяющихся. Невозможно было определить, столько они увидели таких призрачных видений, поскольку, как только одна фигура исчезала в клубящемся бледном тумане, её место незамедлительно занимала другая. К полуночи стало ясно одно. Это не патруль. Это армия.

Джеймс Куорлз, привстав в стременах у западного крыла скромного особняка Уинна, с ужасом смотрел на появляющиеся из тумана фигуры.

– Кавалерия, сэр!
– живо заметил адъютант.

– Черт побери, Бенсон, я знаю, кто это!
– рявкнул Куорлз. Он поднес к глазам подзорную трубу для лучшего обзора, несмотря на то, что всадники приблизились настолько, что их можно было разглядеть невооруженным взглядом.

Из плотного тумана, как вестники сатаны, материализовались аркебузиры. Они ехали верхом на вороных, серых, пегих и гнедых лошадях. Экипированы они были защитными кожаными камзолами, палашами, шлемами с открытым забралом, карабинами, пистолетами, нагрудниками и стальными рукавицами.

– Сейчас ведь перемирие, - произнес Куорлз, ни к кому не обращаясь.
– Король в Виндзоре. Он согласился на перемирие.

– Значит, нас предали, - прохрипел Тимоти Нил, грубоватый майор.

Мгновение Куорлз лишь смотрел. Он наблюдал, очевидно ошеломленный внезапным появлением врага, как кавалерия роялистов скакала по широкой дороге, стремительно поглощая отделяющее их расстояние. Майор Нил громоподобно откашлялся, почти как фальконет [23] . Наконец, лицо его командира посуровело - тот, очевидно, принял решение.

– Отходим,- тихо произнес Куорлз, словно мысленно взвешивая этот приказ. Но когда со стороны наступающей кавалерии раздались первые, хотя и бессильные пистолетные выстрелы, он натянул поводья и крикнул отрядам в красных мундирах, которые нерешительно топтались в ожидании приказов: - Отходим! Назад к изгородям!

Тем временем к западу от него, на подмороженных полях Хауснлоу-Хита, Патрик Рутвен, граф Форт, облаченный для битвы, сидел верхом на лоснящемся вороном жеребце и подбадривал проходящую мимо пехоту.

– На Лондон, мальчики мои!
– кричал он.

Некоторые отвечали энергичным "ура", а офицеры салютовали главнокомандующему шляпой.

– Вот и оно, - произнес про себя Рутвен, пока его лошадь, сорвав большой клок подмороженной травы, перемалывала ее большими зубами, так что в уголках ее пасти пузырилась темно-зеленая пена.
– Последнее наступление. Если мы преуспеем, войне придет конец еще до Рождества.

Граф был спокоен.Он обладал внушительными силами почти в двенадцать тысяч человек. Этим утром они оставили Колнбрук и Виндзор и расположились на окутанной туманом пустоши, потому что король наконец-то отдал приказ занять Брентфорд - первый шаг к столице. Первый шаг на пути к окончательному и бесповоротному подавлению восстания. Авангард, собравшийся в Хаунслоу, возглавлял принц Руперт, но Рутвен не вполне доверял бесшабашному генералу от кавалерии, принимая во внимание его безумную атаку при Эджхилле, и подъехал к авангарду, чтобы принять командование.

Не желая бросать все свои силы в полномасштабную атаку на Лондон, граф предпочел разделить армию, выслав меньший отряд, чтобы устранить первую преграду по дороге к столице, и вместе с тем создать плацдарм для дальнейших ударов на запад. Для претворения этого замысла в жизнь стянули пехотинцев полков сэра Томаса Солсбери, графа Риверса, сэра Эдварда Фиттона, лорда Молиньё, сэра Гилберта Джеррарда, Томаса Блэгга, Джона Беласиса и сэра Томаса Лансфорда, и теперь они спешили сразиться с защитниками Брентфорда. Эта дивизия насчитывала почти четыре тысячи бойцов - достаточное количество для разгрома неприятеля и расчистки дороги для армии роялистов.