За все это время он ни разу головы не поднял. И вообще, как не впервые отметил Строев, начальник штаба был подчеркнуто деловит и озабочен в его присутствии.

Наконец явился офицер с последней радиограммой.

Командир 68-го стрелкового корпуса генерал-майор Шкодунович приказывал: к исходу дня форсировать Тимок и безостановочно наступать на северо-запад, в направлении на местечко Бор. Он сообщил, что соседняя дивизия с утра успешно продвигается на город Неготин и с часу на час войдет в связь с партизанами. «Действовать смело, дерзко, не оглядываясь на фланги», — требовал в заключение комкор.

— Торопит, а у нас приданая артбригада еще на марше, — сказал Некипелов.

— Гаубичные дивизионы на огневых, позициях, остальные скоро подойдут, — сказал Строев.

— Тылы растянулись.

Замкомдива промолчал. Он долго рассматривал штабную карту с нанесенной обстановкой и старался заранее угадать, где, на каких рубежах произойдут, главные события в ближайшие дни. На севере, за Дунаем, методично наступала 46-я армия Второго Украинского фронта, на юге развертывались в боевой порядок части 2-й болгарской армии, в центре изготовилась и уже начала наступление частью сил 57-я армия, нацеленная на Белград, и на подходе 4-й мехкорпус Жданова, который должен войти в прорыв, как только наметится успех нашей пехоты. Но что собирается делать противник? Ждет ли он такого общего удара или этот удар будет для него внезапным? И что из себя представляет армейская группа «Сербия», в которой будто бы насчитывается более десяти дивизий?.. Противоборствующие стороны всегда, так или иначе, знают друг друга, а вот на югославской границе встретились «незнакомые» массы войск, которые до сих пор были разделены болгарским в а к у у м о м.

— Немцы всюду остаются немцами, — сказал начальник штаба, правильно поняв, о чем думает сейчас замкомдива.

В дверь постучали.

— Войдите! — нехотя отозвался Некипелов.

В учительскую быстро вошла, грациозно вскинула руку к новенькой пилотке младший лейтенант Ивина — переводчица разведывательного отделения.

— Ну что? — недовольным тоном спросил Некипелов.

— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — обратилась она к Строеву.

«Чертовка!» — выругал ее про себя начальник штаба.

— Да, мы слушаем вас, — ответил Строев.

— Сербы привезли тяжелораненого партизана, один из них кое-что знает о противнике. Может быть, вы поговорите сами?

— Ладно.

Ивина так же мягко, плавно козырнула и, не опуская маленькой руки, безо всякого усилия, легко, как в танце, повернулась кругом на высоких каблуках своих щегольских сапожек.

— Урок художественной гимнастики, — вполголоса заметил майор Зотов.

Но его никто не поддержал: все знали, что подполковник Строев терпеть не мог таких разговоров о женщинах на фронте.

Через несколько минут она привела человека лет сорока, в крестьянской одежде, давно небритого. Он тут же объявил, что плохо, но говорит по-русски, и чинно представился: Бронислав Метич из города Заечара, бывший поручик инженерных войск королевской армии.

— Партизан? — спросил Строев.

Метич немного смутился, но ответил прямо, что не пошел в партизаны только из-за того, что партизаны могли отнестись к нему с недоверием.

По словам Метича выходило, что Заечар сильно укреплен, что одним партизанам не взять города, тем более, что у них мало артиллерии и автоматического оружия. В Заечаре идут массовые казни. Швабы без суда и следствия убивают даже тех, кто случайно засмеется на улице. Больше того, простая улыбка вызывает подозрение: а не радуются ли сербы приближению Красной Армий? Даже за улыбку — расстрел. Потому-то он, Бронислав Метич, и решил скрыться пока в горах; но по дороге в знакомую деревню встретил крестьянина с тяжелораненым партизаном, случайно обнаруженным в лесу. Вдвоем они доставили парня к русским… Как избежали встречи с немцами? Да ведь те стоят на главных перевалах, а они двигались по глухому бездорожью.

— Покажите на карте.

— Молимо, молимо [5] , господин подполковник, — Метич взял со стола красный карандаш и склонился над русской картой.

— Вот Заечар, а вот тут мы с вами, — помог ему начальник штаба.

Поручик королевской армии тщательно провел на карте ломаную линию партизанской тропы, по которой он пробирался из Заечара к болгарской границе. Подумал, покачал головой.

— Что вы хотели еще добавить? — спросил Строев.

И Метич, торопливо подбирая русские слова, начал излагать свой план обхода заечарской группировки немцев: пехота еще пройдет кое-как через горы, а машины и артиллерию придется направить по железнодорожному полотну, если не взорваны туннели.

— Это идея.

— Идея, идея!.. — обрадованно закивал поручик, довольный тем, что его поняли.

Некипелов достал из кармана старинные массивные часы: до начала артподготовки оставались считанные минуты. И любит этот Строев рассуждать, придумывая всякие варианты наступления. Но бой — лучший разведчик. Вот заговорят сейчас пушки, пойдут солдаты в атаку, — и все станет ясно: что за противник перед фронтом дивизии, какова огневая система его обороны, каковы его намерения.

— Вера, — позвал Строев младшего лейтенанта Ивину.

— Слушаю вас, товарищ подполковник! — она энергично подошла, не видя никого из остальных, в том числе и Некипелова.

«Совсем избаловали девчонку», — подумал начальник штаба.

— Проводите гостя в столовую.

— Я уже накормила их, товарищ подполковник.

— Молодец. Тогда отправляйтесь с майором Зарицким на НП, устно передайте комдиву содержание нашего разговора с Метичем.

— Есть.

Поручик королевской армии понял, что он здесь больше не нужен, и встал, вытянулся перед Строевым, которого он мысленно возвел в ранг комиссара. Подполковник дружески подал ему руку в знак благодарности. Смущенный и растроганный Бронислав Метич вышел из учительской вслед за Ивиной.