— Вилена! Ви! — довольно неожиданно прогремело возле нее два голоса: матери и сестры. — Что случилось? Где ты была?

— Я… Я упала. Господин Элеонаэл меня толкнул, и я упала. Разбила руки. — Вилена собралась и кое-как объяснила случившееся. Почему-то пожаловаться, что толкнул ее именно Элеонаэл, оказалось очень приятно. Только посмотреть в глаза сестре и матери духу не было, ведь Реджинальд и не думал ее отпускать.

— Молодой человек! Немедленно поставьте мою дочь на землю! — взвыла Майя. — Что вы себе позволяете, я хотела бы знать?! Поставьте! Поставьте же и отойдите от нее!

— Просто девочка не может идти, — откуда-то вынырнула Элеонора Радкерой, растолкав нескольких преграждающих ей путь молодых людей.

На фоне мельтешащей толпы эта женщина производила невероятное впечатление. Она говорила громко, эмоционально, почти на грани вульгарности, размахивая руками и подметая брусчатку длинными бархатными юбками. А аромат ее духов, слишком сильный и агрессивный, буквально сбивал с ног прохожих.

— Я все равно требую, чтобы вы поставили мою дочь! — взвизгнула Майя на высокой ноте, враз теряя свое величие и напыщенность.

— Да! — в тон матери сказала Ксана, подозрительно весело похохатывая. — Немедленно!

— Реджи, правда, посади куда-нибудь девочку, — спокойно посоветовала Элеонора племяннику, — а то вы уже перекрываете движение.

При этом сама госпожа Радкерой расположилась так, что никто не мог просочиться мимо нее. Прохожим оставалось только жаться к стоящим неподалеку шатрам торговцев, лавочников и магов.

Реджинальд отошел в сторону и со всей тщательностью устроил Вилену на стуле за столиком открытого кафе, проделав это с некоторой долей досады, словно намеревался так и носить притихшую девушку весь день.

— Вилена, немедленно пойдем! — велела разгневанная Майя. — Нас ждут.

— Мама, мне больно, — пожаловалась девушка, хотя коленка уже совсем не болела, — мне больно наступать на левую ногу.

— Нужно ее в гостиницу отвезти, — заметила Ксана скептически. — Куда ей такой сегодня на праздник? Вон все руки в бинтах!

— Да как ты… — начала было Майя, но промолчала, обнаружив, что Радкерой стоят близко и все слышат. — Да, в гостиницу! Ксана, поедешь с сестрой. А я пойду успокою господина Элеонаэла.

— Его-то зачем успокаивать? — хохотнула Элеонора. — Лучше бы дочь успокоили. Или потребовали от этого вашего… господина извинений за произошедшее.

— Я без вас решу, что делать, — огрызнулась Майя.

— Пойдем, Реджи, — сказала Элеонора и многозначительно глянула на племянника.

Услышав, что Радкерой уходят, Майя быстро умчалась на поиски Итена и Элеонаэла.

— Такая семейка! — хмыкнула Элеонора тихо, подхватывая Реджинальда под руку и разворачивая от девушек. — Пойдем, нам еще Кристину нужно найти.

— Зато девушка — совершенно невероятная милашка, — рассмеялся Реджинальд чуть громче, чем хотел, так что его слова долетели до близняшек и привлекли внимание прохожих.

Вилена пошла пятнами.

— А я тебе что говорила! — довольно воскликнула Элеонора.

— Тетя!

— Вот что тетя? — удивилась госпожа Радкерой. — Опять тетя! Я твоя тетя уже ужас сколько лет! Давно пора переложить такой груз на более молодые и крепкие плечи. Девочка мне нравится. Самое то, по моему мнению, чтоб ты знал!

— Тетя! — практически взвыл Реджинальд.

— Что? Да, я давно подумываю над этим. Тебе нужно остепениться, — продолжила гнуть свое Элеонора. — Не мальчик же совсем.

Больше ни Вилена, ни Ксана ничего не услышали, парочка Радкероев скрылась в толпе гуляющих.

— Ви! — рассмеялась Ксана и захлопала в ладоши. — Вот так история! Немедленно говори, что случилось! Невероятно! Ты! И на руках у такого!.. Такого! Я прямо забыла, что дышать нужно! Обалдеть! Что ты молчишь? Вот что ты молчишь?!

— Я не молчу, — рассмеялась Вилена вслед за сестрой, — просто ты не даешь мне и слово вставить. Что ты хочешь услышать? Я не знаю, что тебе рассказывать.

— Скажи сначала, он тебе нравится? — хитро усмехнулась Ксана.

— Очень, — тихо отозвалась девушка.

— Ура! — взвизгнула Ксана, хлопая в ладоши и пританцовывая.

— Но это ничего не значит, ты же понимаешь, — вздохнула Вилена.

— Как это «ничего не значит»? — возмутилась Ксана. — Очень даже многое значит!

— Нет! Ведь то, что я ему нравлюсь, совсем не означает…