– Пошли! – кивнула она Сашке, и, продравшись сквозь кусты, они сразу очутились на маленькой уютной поляне. Там, на траве, уже сидело человек шесть девчонок и мальчишек – в основном из среднего отряда, но Саша с удивлением увидел и своего соотрядника. Ребята вскочили с криками, но девочка, приведшая его, подняла руку, и они сразу замолчали.

– Делавары, – сказала она. – Нашему племени не хватало друга – белого охотника, которого мы называем Соколиный Глаз, а наши враги гуроны – Длинным Карабином. Теперь он у нас есть!

И она торжественно указала на Сашку, который ещё не совсем понял, что происходит, но которому всё было уже очень интересно.

С этой минуты его жизнь в лагере превратилась в настоящее приключение. Он теперь был освобождён от «мёртвого часа», как и другие «делавары»: официально они составляли бригаду Арины Антоновой по оформлению бала-маскарада. Они и правда каждый день с полчаса клеили, красили декорации, а потом ускользали на свою поляну. Там, на ней, происходили самые разные события: сражения, засады, погони, выслеживания врагов. Не было близкого лагеря, редкого леса, небольшого ручья: они пробирались по дикой чащобе Северной Америки, по заросшим густыми деревьями берегам Гудзона, на индейских пирогах плыли по озёрам Онтарио и Хорикэн, плясали воинственные танцы, прося у Маниту удачи в охоте и боях. Они побеждали гуронов и мингов, но иногда и хоронили своих воинов, они помогали англичанам против французов, выводили тайными тропами заблудившихся путников… Аринка так обо всём интересно рассказывала, что ребята забывали о времени и о действительности. Но она не только рассказывала – они и сами, словно войдя в тот мир, сочиняли собственные приключения, дополняя друг друга, перебивая, иногда споря, но всегда получалось необыкновенно интересно. У всех у них были индейские имена: Аринка была Чингачгуком – Великим Змеем, был Ункас – Быстроногий Олень, других ребят звали Мудрый Бобр, Орлиное Перо, Серый Бизон, Терновый Шип, Утренняя Роса. Сашка стал Соколиным Глазом. Из рассказов Аринки он много узнал об этом человеке, которого по-настоящему звали Натти Бампо и у которого было много прозвищ: Зверобой, Следопыт, Длинный Карабин, Кожаный Чулок, но самое лучшее – Соколиный Глаз. Сашка гордился тем, что его фамилия так похожа на это прозвище! Нет, думал он, это не случайно! Он даже изменил ударение в своей фамилии, стал называть сам себя «Соколин» и поправлять других. Скоро к этому привыкли все – и друзья, и учителя, по-другому уже его не называли.

Но это было позже, тогда же, в лагере, он целыми днями только и ждал, когда придёт время пробраться на поляну. Сначала они изображали и придумывали истории только об индейцах, но незаметно переключились и на пиратов, и на путешественников. Аринка успела за свои десять лет прочитать уйму книг, она рассказывала им и первая начинала сочинять, давая направление их фантазиям. Она же всегда чётко следила за временем, иногда прерывая ребят на самом интересном и заставляя расходиться. Но благодаря этому, об их полянке и об их племени никто в лагере так и не узнал. Когда же «делавары» встречались просто так, на территории лагеря – в столовой или на пионерской линейке, они друг друга не узнавали, но делали незаметный таинственный знак приветствия, понятный только им.

Время лагерной смены пролетело мгновенно. Перед отъездом из лагеря ребята последний раз собрались на поляне. Арина принесла лист бумаги, и они вместе сочинили и записали клятву – хранить тайну племени. Расписались все ручкой. Но потом каждый наколол палец иголкой и поставил свой кровавый отпечаток. Бумагу свернули трубочкой, засунули в бутылку из-под ситро, заткнули плотной пробкой. Потом Сашка взобрался на толстое дерево, на котором они давно приметили высоко в ветвях дупло, и спрятал бутылку в этом дупле…

Больше он никогда не видел Аринку Антонову. Хотя она и жила в его районе, но училась в другой школе. Он очень хотел найти её, рассказать, какие книги уже прочёл. Но мальчишке не так просто прийти в незнакомую школу и начать расспрашивать – где здесь учится такая-то девчонка! Он никак не мог заставить себя это сделать, а когда нашёлся у него приятель из той школы, выяснилось, что Аринка уже там не учится. Её семья получила квартиру в новом микрорайоне, переехала туда, и девочка перешла в другую школу. В большом городе люди могут жить всю жизнь и никогда не встретиться. Так и Саша Соколин не встречал Арину Антонову много лет. И вот, выслеживая парня, которого ему предстояло покалечить, он вдруг увидел рядом с ним эту девочку. Девушку…

Бампер ясно сознавал – не будь в детстве той встречи с Ариной и тех трёх недель в племени делаваров, он бы никогда не пристрастился к чтению. Его разум остался бы тупым, неразвитым, а речь – пересыпанная нецензурщиной и словами-паразитами. Среди его приятелей таких было большинство. Да и физически, скорее всего, он тоже не развился бы – всё связано между собой: пил бы, курил, стал бы нюхать какую-нибудь гадость, а то и колоться. Тогда же, вернувшись из пионерского лагеря, он сразу записался в районную детскую библиотеку и стал читать книги Фенимора Купера. Сначала «Последнего из могикан», а потом и все остальные о Натти Бампо. Многое было ему знакомо по рассказам Аринки, и это радовало его, словно встреча со старыми друзьями. Вообще, чтение оказалось интереснейшим занятием! Он полюбил Майн Рида и Брета Гарта, Густава Эмара и Джозефа Конрада, Джеймса Кервуда и Джека Лондона, Дюма и Жюля Верна, Стивенсона и Сабатини… Путешествия, приключения, интриги, дальние страны, сражения на суше и на море. Родители не могли заставить его оторваться от книги и пойти спать, но всё равно радовались – так разительно Саша изменился. Он стал заметно лучше учиться, особенно по истории и географии: знания, почерпнутые из книг, стимулировали его желание узнавать больше. Потом, незаметно, он перешёл на фантастику, ту, в которой космические первопроходцы осваивали далёкие планеты. Но книги Купера всё равно оставались для него самыми любимыми, а Натти Бампо – Соколиный Глаз, – лучшим героем. Ему хотелось не только читать о нём – во всём подражать. Это желание оказалось таким сильным, что Сашка, почти сразу после возвращения из лагеря, стал ходить по спортивным клубам и секциям. Он записался на борьбу самбо и на спортивное ориентирование, на лёгкую атлетику и стрельбу из спортивного оружия. Энергии в нём было хоть отбавляй, стремления стать во всём лучшим – через край! А ещё, как выяснилось, был он самолюбив и упорен. К тому времени, когда его призвали в армию, он был мастером спорта по стрельбе и самбо, кандидатом в мастера по плаванью, бегу, ориентированию.

В военкомате майор, возглавляющий призывную комиссию, долго перелистывал документы Соколина, давал их смотреть другим офицерам. Потом сказал:

– Ты, парень, уникум! Мы тут только и видим хлюпиков, не умеющих и двух раз от пола отжаться… Выбирай, где хочешь служить?

– В десант! – тут же ответил Сашка.

Служить ему было не просто легко. Физическим нагрузкам он только радовался, дисциплине подчинялся с удовольствием, а во всех видах боевых искусств старался быть лучшим. И у него получалось. Где только не отрабатывали своё мастерство десантники! Прыгали с парашютом в херсонских степях, проводили лыжные марш-броски по Карелии, пробирались в многодневном разведовательном рейде по забайкальской тайге. Для Сашки Соколина всё это было настоящим приключением, и он часто вспоминал Аринку-Чингачгука, думал: «Вот бы написать ей, рассказать!» Но он не думал о ней, как о девушке, с которой хотел бы переписываться. Хоть он и не видел её несколько лет, но, как и в детстве, прекрасно понимал: Арина Антонова – девушка не для него. Она – лучший друг, она открыла ему глаза на мир, для неё он готов на всё! Это не была влюблённость, это было преклонение…

Авторитетом Соколин пользовался не только у солдат, но и у командиров. Всего лишь через полгода службы к нему подошёл капитан Протасов – командир особой роты, выделяющейся даже среди них, десантников.

– Ты, Соколин, переходишь под моё начало, – сказал коротко. – Не пожалеешь.

Рота Протасова называлась «пластуны». Сашка узнал, что были такие особые пехотные части в дореволюционном Кубанском и Черноморском казачьем войске – несли сторожевую и разведывательную службу. Непревзойдённо владели и холодным, и огнестрельным оружием, русским рукопашным боем, устройством ловушек, засад, а маскировались так, что становились просто невидимками! Вообщем, если свести японского ниндзю и пластуна, ещё неизвестно – кто кого… Потом пластунское военное искусство было позабыто и чуть ли не загублено. Однако в Великую Отечественную пластунские отряды, хоть и немного, но возродили. И вновь забыли, потому что начался бум на восточные единоборства – каратэ, джиу-джитсу, тоеквандо и тому подобное. А вот у капитана Протасова родовые корни шли от кубанских казаков, и пластунские секреты передавались по мужской линии – от отца сыну. Он, став профессиональным военным, решил набрать специальную роту и воспитывать пластунов. Сам отбирал подходящих ребят.