Они с Ариной виделись каждый день. Олег готов был не расставаться с ней, но девушка училась – заканчивала первый курс консерватории, скоро сессия, нужно было усиленно готовиться.

– Давай я куплю пианино или даже рояль, сегодня же! – предложил ей Олег. – Поставлю у себя в гостиной, будешь играть, а я рядом сидеть и нотные странички переворачивать. Хоть целый день!

– А у меня сидеть, как я понимаю, ты не хочешь? – Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. – И ты прав, у меня ты будешь себя неловко чувствовать.

Семья Аринки жила в двухкомнатной квартире, помимо отца и матери – ещё её старший брат с женой. Старинный рояль занимал половину одной комнаты, но был гордостью семьи, в которой играли все: мать – преподаватель музыкальной школы, отец – учитель химии и брат – студент-физик.

– Не огорчайся, дорогой, – девушка взяла его под руку и прижалась щекой к плечу. – Я буду играть дома, на своём любимом рояле, одна. Но тебе в утешение скажу: тебе предстоит долгие годы слушать вечерами мою игру и дремать под классическую музыку.

Как легко ему было с ней, как с самим собой! Она говорила ему прямо обо всём, что думает и чувствует. Так же откровенно, как в ту самую первую встречу. Никогда он не встречал ещё такой девчонки – она не боялась показаться смешной, наивной, глупенькой, слишком влюблённой! Она не подстраивалась под его взгляды и мнения – всегда говорила то, что думает. Но очень часто, почти всегда, их мнения совпадали. И это не было наигранной раскрепощенностью, игрой в современную девушку без комплексов! Это просто была она, Аринка – естественная и открытая.

За два года в английском студенческом Кембридже Олег навидался раскованных европейских девушек, и не только англичанок. Это был общепринятый стиль – девочки часто брали на себя инициативу знакомства и скорой близости. Первая его подружка Кристл работала официанткой в кафе там же, в их студенческом городке. Она была на два года старше его, но это он узнал позже – выглядела девушка этакой Дюймовочкой: миниатюрная, с восторженно распахнутыми голубыми глазами и светлыми кудряшками, разбросанными по плечам. Она притягивала взгляды парней, как магнитом, и Олег тоже не мог не смотреть на неё. Порхала между столиков, разнося заказы, весело отвечая на шутки. Кристл сама подошла к Олегу, спросила:

– Говорят, ты русский? Вот интересно! У меня никогда не было русского бой-френда. Хочу попробовать! Ты не против? Я закончу сегодня рано, в девять часов, встретишь меня?

Они жили вместе месяца четыре. Олег ночевал у Кристл: в доме её родителей у неё был отдельный вход – наружная лестница на второй этаж. Ходили в кино, в ночные диско-клубы, выезжали с приятелями на пикники. А потом Кристл присмотрела себе египтянина.

– Ты не будешь на меня обижаться? – сказала она Олегу. – Мне ужасно хочется переспать с ним, у меня никогда ещё не было египтянина. Может быть он – потомок фараона! Я бы могла с вами двумя жить, но я ведь тебя знаю, ты такой моралист и не согласишься!

Она была такой непосредственной, так простодушно смотрела на него… Олег не обиделся, он и сам уже подумывал расстаться с Кристл, но боялся показаться ей подлецом. Его телу было хорошо с ней, но он очень скоро стал невыносимо скучать и тяготиться этой примитивной девушкой. И уж конечно он не стал объяснять ей, что нынешние жители страны под названием Египет не имеют ничего общего с древними египтянами.

С Вирджинией он встретился на втором курсе – она перешла в Кембридж из другого университета, стала учиться с ним в одной группе. Высокая шатенка в очках с дымчатыми стёклами, девушка сразу показалась ему умной, интеллектуальной, сдержанной. Олег какое-то время просто поглядывал на неё и ловил встречные взгляды. Потом они вместе оказались в дискуссионном клубе, сели рядом и ушли вместе. Джини, как и Олег, жила в общежитии, поэтому Олег снял на месяц номер в местном отеле, потом оставил его за собой ещё на месяц… Эта девушка оказалась не просто страстной и неутомимой в искусстве любви: она ещё стремилась быть лидером в сексе. Олег не противился. С одной стороны – зачем же обижать девушку? А с другой… В этом деле абсолютного лидера не бывает: подчиняясь женщине, мужчина в какой-то момент вдруг замечает, что уже именно он диктует и ритм, и позу, и стоны страсти…

Обе девушки были с ним откровенны во всём. Кристл, например, с увлечением рассказывала ему о своих прежних парнях – их постельных пристрастиях и анатомическом строении тела. В самый интимный момент она могла засмеяться и воскликнуть:

– О, Питер делал то же самое! – Или: – У тебя получается это лучше, чем у Майка!

Когда Олег, ещё в начале их встреч, сказал ей, что его не очень интересуют прежние кавалеры Кристл, она удивилась и тут же нашла этому объяснение:

– Ты русский, потому такой недемократичный и зажатый! Боишься признаться сам себе, сексуально раскрепоститься. Но я помогу тебе, не бойся!

Олег не стал её ни в чём разубеждать, понял – это бесполезно. Джини была умнее, тоньше, но тоже убеждена, что у Олега есть «русские комплексы». Она прямо говорила ему, что собирается сделать карьеру, используя мужчин – «их животные инстинкты».

– У меня сейчас период приобретения сексуального опыта, – обсуждала она с ним свои дальнейшие планы. – И теоретический, и практический. Когда я встречу того, с кем рядом смогу высоко подняться, я должна быть во всеоружии. Мой мужчина должен быть без ума и от моего ума, и от моего тела.