Однажды вечером после закрытия магазина Эмили вышла на парковку позади здания и обнаружила, что ее ждет стайка девиц в коротких юбках и подбитых мехом курточках. При ее приближении одна из них, блондинка с грязными волосами, подружка того самого футболиста, спрыгнула с капота машины, и Эмили поняла, что это проблема. Она повернулась, собираясь укрыться в магазине, но еще две девицы преградили ей путь. Эмили подняла вверх руки.

– У меня нет денег.

– Нас не интересуют твои деньги, сука, – сказала девица, и что-то выпало из ее сжатого кулака. Металлическая цепь. Эмили охватило отчаяние, но источником этого чувства была не она сама, а девица и Брокен-Хилл с Австралией, потому что цепь была нелепостью. Если бы кто-нибудь вытащил такую штуковину в Сан-Франциско, его тут же пристрелили бы. – Ты знаешь, кто я?

– Кажется, ты однажды заходила в магазин. – Девицы окружили ее. Числом их было пять. Другого оружия у них не наблюдалось, так что возможность бегства оставалась. – Если хочешь что-то вернуть, мы открываемся в девять.

– Ничего я не хочу возвращать, шлюха поганая.

– И это не магазин, – сказала другая девица, тощая, как высохшее дерево. – Это бутик.

– Ладно, – сказала Эмили. – Это ваша петиция? Давайте ее обсудим. – Она произнесла слово «петиция» так, чтобы оно прозвучало как «полиция», дабы напомнить всем, что за такое можно угодить за решетку. – О, я знаю тебя. Я знакома с твоей мамой. – Это было неправдой, но размеры городка позволяли в это поверить. Смысл заключался в том, чтобы в сознании девиц всплыли «мамы» и присоединились к «полиции».

– Ты запала на моего парня, – сказала девица.

В этом Эмили признала «гипотетическое утверждение», которое они в школе называли «шарами-зондами». Когда люди делают гипотетическое утверждение, они надеются, что оно будет опровергнуто. Сейчас это означало, что девица не собирается бить ее цепью. Если бы она сказала: «Ты сейчас поплатишься за то, что сделала с моим парнем», вот тогда у Эмили точно были бы проблемы. Но девица просто стояла и ждала, когда Эмили ответит и объяснит, что все было просто чудовищным недопониманием. Ее почти охватило разочарование – ведь на минуту ей показалось, что предстоит ответить на интересный ментальный вызов.

– Между прочим, он сам полез ко мне, – сказала Эмили. Она очень хочет, чтобы ей причинили боль, и это единственное объяснение. Девица таращилась на нее, пытаясь поверить своим ушам, а тем временем другая сказала:

– Ну, погоди, сука.

И Эмили побежала.

Ей почти удалось прорваться мимо прыщавой девицы с испуганными глазами, но кто-то схватил ее за воротник и повалил на землю. Охваченная дикой яростью, девица с цепью приблизилась к ней, и Эмили, хотя и осознавала, что сейчас на нее обрушится боль, испытала огромное наслаждение от мысли, что ей удалось вытолкнуть девицу за пределы прекортексного контроля. А ведь это нелегкое дело. Чтобы этого добиться, нужно нанести удар в самую сердцевину того, во что человек верит. Она закрыла руками голову и приняла позу эмбриона.

По спине разлилась боль. Эмили перекатилась на спину, но это оказалось ошибкой, потому что цепь хлестнула ее по лицу. Ее рот исчез. Она кое-как встала на четвереньки и попыталась отползти. В грязи лежало что-то светлое и замазанное кровью. Зуб. Она почувствовала себя полной дурой, ей стало грустно и захотелось повернуть время вспять и не быть такой идиоткой.

Замелькали огни. Эмили не видела, откуда льется свет, но, очевидно, он имел определенное отношение к ситуации, потому что девицы бросились врассыпную. По бетону застучали шаги. Больше ударов не последовало. И одно это уже было хорошо.

Кто-то взял ее за плечи. Эмили вздрогнула. Он сказал:

– Все в порядке, успокойся. Я помогу.

– Му фу, – сказала она, что должно было означать «мой зуб».

Пальцы мужчины впились ей в ребра. Он отошел, и она почувствовала себя покинутой. Он вернулся и надел что-то ей на шею. Эмили попыталась встать, но мужчина сказал «нет-нет» и придержал ее одной рукой. Она смогла разглядеть только его волосы, которые были длинными и песочного цвета. Он подкатил к ней какую-то штуку, которая оказалась низенькой тележкой.

– Мо фуп, – сказала Эмили.

Мужчина уложил ее на тележку и повез через парковку к белому минивэну, который, как ей было известно, выполнял в городе функцию машины «Скорой помощи». Окинул ее быстрым, профессиональным взглядом, прежде чем закрыть дверцу.

Когда машина остановилась и чьи-то руки стали выгружать ее, Эмили уже не знала, где находится.

– Драка в пабе? – спросил кто-то, и мужчина ответил:

– Девчонки подрались. За «Запутанным клубком».

Над ней склонилась женщина:

– Ей выбили зуб.

– Он у меня во рту, – сказал ее спаситель.

Это показалось Эмили забавным, и она улыбнулась, а потом уже ничего не помнила. Вероятно, прошло немало времени, потому что в следующий раз она уже сидела на больничной койке в открытой палате, а в окна струился утренний свет. На ней была тоненькая сорочка, шею обхватывал корсет. Казалось, что спина набита мячиками для гольфа. Во рту на месте зуба было пустое место, и Эмили ощупала его языком, а затем подумала, что делать этого не следовало бы. Если не считать ощущения, будто голова стеклянная, она чувствовала себя вполне нормально.