Флоренс Брэнд крепко сжала бледные, довольно пухлые губы и ничего не сказала. Мисс Кэсси продолжила свою речь.

— Если б это было самым худшим. Я нисколько не удивлюсь, если к нам понаедут целые автобусы туристов! И готовить себе еду отныне мы должны сами! Не думаю, что миссис Бэлл и миссис Вулли придут после того, как до них дойдут новости о Сириле Фелтоне. Все идет из рук вон плохо. Несомненно, каждый в Англии все узнает сразу же, как только выйдут утренние газеты.

Миссис Брэнд наградила сестру неторопливым, холодным взглядом неприязни.

— Не вижу пользы в том, чтобы представлять вещи хуже, чем они есть на самом деле. Миссис Бэлл не пропустила ни одного репортера, и, я полагаю, миссис Вулли тоже, — ее голос опустился в глубины неодобрения. — Они любуются собой, — она не сказала «как и ты», но это слышалось в ее голосе.

Кэсси Ремингтон покачала головой.

— О, ну ладно, полагаю, все мы вскоре увидим в газетах свои фотографии, — добавила она.

Мисс Сильвер, собравшись уходить, спросила, не могла бы она пройти кругом через сад, чтобы Элизе не пришлось открывать входную дверь.

— У нее и без того много дополнительных хлопот, а тут еще я своим пребыванием в доме прибавила ей работы.

Пенни провела ее через кухню. Но, когда они там оказались, и дверь в прихожую была закрыта, мисс Сильвер задержалась и спросила:

— Вы по-прежнему спите на чердаке?

Пенни казалась немного удивленной, но ответила с неохотой.

— Нет, я вернулась в свою комнату. Туда я переехала из-за Хелен Эдриан, но они посчитали, что мне лучше вернуться. Они думают, что для нас всех будет лучше, если мы будем на одном этаже, — после паузы она добавила, — глупо на это возражать.

Мисс Сильвер улыбнулась со всей сердечностью.

— Комната принадлежит вам. Скоро вы преодолеете все другие воспоминания. И чем скорее вы сделаете к этому шаг, тем скорее это произойдет.

Пенни кивнула.

— Элиза знала какую-то женщину, у которой умерла дочь, и она оставила в комнате все, как есть. Она даже приносила туда горячую воду и ночную сорочку раскладывала на постели, по телу Пенни пробежала легкая дрожь.

Мисс Сильвер ласково кашлянула.

— Весьма ненормальное поведение и ничуть не отвечающее христианской надежде и вере, — а затем живо произнесла, — я хотела спросить вас, не окажете ли вы мне одну услугу.

У Пенни возникло очень странное чувство, чувство, что сейчас ее попросят о чем-то важном. Но, конечно, что за чушь! Потому что, разве могла мисс Сильвер попросить ее об услуге, которая бы стоила дороже двух пенсов в базарный день? Ужасно глупо было думать, что могла бы, и ужасно глупо было обнаружить дрожь в голосе. Пенни сказала:

— О да, в чем дело?

Выражение лица у мисс Сильвер сохранялось несколько озабоченное, но теперь к нему добавилась решительность.

— Это может показаться вам странным, моя дорогая, но, надеюсь, вы сделаете то, о чем я вас попрошу.

Пенни опять сказала:

— В чем дело? — и на этот раз ее голос не дрожал, потому что она сумела с ним совладать.

— Я хочу, чтобы вы оставили открытой дверь между домами на спальном этаже.

Пенни очень медленно и сухо произнесла:

— Дверь заперта на засов с другой стороны.

Мисс Сильвер кашлянула и сказала:

— Да.

Пенни не отрывала от нее глаз, больших карих глаз.

— Вы хотите сказать... Может быть... Вы захотите войти в дом через эту дверь?

— Не нужно слишком сильно забегать вперед. Констебль Вилкинс проводит ночь на нашей стороне дома. Он будет на площадке рядом со спальнями. Возможно, его помощь и не понадобится, но я все же предпочту, чтобы проход был открыт.

Пенни не спросила, что имелось в виду. Продолжая безотрывно смотреть на мисс Сильвер широко распахнутыми глазами, она сказала:

— Я не знаю... Если нужно...

— Думаю, нужно.

— Хорошо.

Мисс Сильвер попросила:

— Пойди и сделай это прямо сейчас, моя дорогая.

Мысль о том, что в данный момент наверху в спальнях никого нет, осталась невысказанной.

Они вышли в сад. Аромат плюща усилился. Фруктовые деревья напротив стены отцветали. Лазурное море излучало спокойствие. Мисс Сильвер, оглядывая пейзаж, восхитилась его красотой и заметила, что он напоминает ей Авиньонскую долину, как ее описал лорд Теннисон: «богата и фруктовыми садами, зелеными покровами и травами, средь коих король — тот чай, что произрастает летом». После чего она продолжила путь по протоптанной дорожке к двери кухни Элизы, а Пенни вернулась на свою сторону дома.