Дрожа, я поднимаюсь по ступеням и прохожу в дом. Мне ни минуты нельзя оставаться в обществе этого кошмарного создания.

Мне хочется ударить себя за то, что повелась на россказни Велиала. Хотя нужды в этом больше нет – он сделал все за меня.

Я нахожусь на кухне и пытаюсь отмыть с себя кровь в тот момент, когда возвращается Раффи.

– Что случилось? – спрашивает он, сбрасывая на пол пластиковый пакет для мусора и тут же бросаясь ко мне.

– Ничего. Я в порядке.
– Мой тон холоден и неприветлив. Я думаю о том, чтобы прикрыть рану, но ткань разодрана в клочья. Старая укороченная футболка держится на раненом плече буквально на паре ниток. Наряд мог бы быть сексуальным, не будь он насквозь пропитан кровищей.

Раффи убирает мою руку от плеча и наклоняется ближе, разглядывая царапины.

– Мертвая тварь со двора? – Его дыхание ласкает кожу на шее – он слишком близко ко мне. Я отступаю на пару шагов назад, ощущая прилив неловкости.

– Ага. И два ее друга.

Он так сильно стискивает челюсти, что на лице играют желваки.

– Не волнуйся, - говорю я. – Дело не в том, что я рядом с тобой.

Он склоняет голову набок:

– А с чего ты взяла, что я так решу?

Упс. Говорил ли он, что твари охотятся за мной? Или я знаю об этом только из воспоминаний Мишутки?

Можно ему соврать, но… Вздохнув, я понимаю, что всем рано или поздно приходится признавать свои недостатки. Мой заключается в том, что я никудышная лгунья.

– Я, эм… видела кое-что через твой меч. Случайно. По крайней мере, в первый раз.

– Кое-что? – Он скрещивает руки на груди, сверкая глазами. – И что, например?

Я принимаюсь кусать губу, лихорадочно соображая, что ему на это ответить.

Раффи опускает глаза на некогда свой меч, лежащий на барной стойке. И, кажется, сияние Мишутки меркнет под его интенсивным взглядом.

– Он делился с тобой воспоминаниями обо мне?

Мои плечи слегка расслабляются.

– Так ты знал, что он на это способен?

– Я знал, что он был мне верен, я ему доверял, – обращается Раффи к Мишутке.

– Я думаю, он не имел в виду ничего дурного. Просто пытался научить меня обращению с собой. Я же никогда не владела мечом.

Раффи продолжает говорить не со мной, а с клинком:

– Одно дело вынужденно отказаться от носителя, ошибочно приняв его за падшего, и другое – раскрывать детали личной жизни бывшего хозяина.

– Слушай, - перебиваю я. – Мне и без вашей перепалки странностей хватает; владение полуразумным мечом с лихвой покрывает лимит таковых. Не мог бы ты просто забыть о том, что случилось?

– Что он тебе показал? – спрашивает Раффи, но тут же поднимает руку: - Стой! Не говори. Не хочу знать о том, что ты видела меня пляшущим под любимую музыку в нижнем белье.

– Ангелы носят белье? – Вот черт, лучше бы я молчала, а то рою себе яму – глубже, глубже и глубже.

– Нет, - качает он головой. – Это просто фигура речи.

– О, - я киваю, стараясь выбросить из головы сцену с Раффи, танцующим под какую-нибудь рок-композицию, предположительно голым. – Кстати, о странностях! Адские твари попали сюда через меч.

– Что?

Я прочищаю горло.

– Эта тварь, которую ты видел на лужайке, и две другие – все они выбрались из Велиала, когда я касалась его мечом. – Я все еще надеюсь, что мне не придется признаваться во всем, но Раффи, похоже, прошел через ангельскую школу допроса, потому как вытягивает из меня все больше информации.

Пока я подробно излагаю последние события, он хмурится, меряя шагами кухню.

А стоит мне закончить, он говорит:

– Никогда не верь Велиалу.

– Он то же самое сказал о тебе.

Раффи перетряхивает мусорный мешок, брошенный им на пол.

– Возможно, он прав. Ты никому не должна доверять.

Он извлекает набор консервов и предметы первой необходимости, вскрывает упаковки с бинтами, мазью и пластырем, а затем направляется с ними ко мне.

– Где ты это нашел?

– На Алькатрасе. Хоть какая-то польза от этого места есть.

– Нашел что-нибудь еще?

– Запустение и бардак. – Раффи давит на края моих ран – нежно, но я морщусь. – Хочу убедиться, что ты ничего не сломала.