Гомон стихает. Я в курсе, что мне никто не поверил, но, видимо, тему сочли интересной и меня готовы послушать.

– Не верите на слово – расследуйте это дело!

Уриил фыркает.

– Для нее будет мало и преисподней. Девчонку стоит отдать на растерзание адским тварям. У нас под рукой делегация этих монстров.

– Что, никаких разбирательств и адвокатов? Даже не притворимся? Хорошенькое правосудие! – Знаю, такими заявлениями жизнь себе не продлишь, но я слишком распалилась, чтобы закрыть свой рот.

Уриил приподнимает брови.

– А это мысль! Ну что, устроим ей суд?

К моему удивлению, ангелы принимаются скандировать:

– Суд! Суд! Суд!

В таком же тоне публика Колизея требовала смерти гладиатора.

Уриил простирает руки, чтобы утихомирить толпу.

– Значит, суду быть!

Спасибо, уже не хочется.

Конвоиры подталкивают меня в спину и я, запинаясь, спускаюсь со сцены вниз. Они продолжают свои тычки до тех пор, пока я не достигаю середины бывшего поля для гольфа.

Я верчусь, озираюсь по сторонам и понимаю, что оказалась в центре масштабного круга, который стремительно превращается в купол – ангелы заполняют каждый свободный метр вокруг меня и надо мной.

Многочисленные тела и крылья заслоняют солнечный свет. Я накрыта живым колпаком, из которого нет выхода.

В заслоне из тел образуется брешь, сквозь которую ко мне забрасывают адских тварей. Они шлепаются на землю и тут же принимаются метаться в поисках выхода, но купол непроницаем.

Толпа продолжает кричать:

– Суд! Суд! Суд!

Нутром чую, наши представления о судебном процессе, мягко говоря, расходятся.

Над ареной распахивают последнюю клетку, из которой вываливается и Велиал. Он падает на траву, поднимает голову на Уриила и тихо рычит.

На долю секунды я вижу, как он разгневан, как ранит его предательство, а затем эти эмоции стирает его фирменная ухмылка. Заявление Велиала о том, что он одинок, никем не любим и никому не нужен, подтверждается снова и снова. На какой-то момент, пронзенная состраданием, я забываю, какой он кошмарный тип.

Он бредет на середину арены, поначалу неуверенно, запинаясь, но с каждым шагом к нему возвращаются гонор и даже открытый вызов.

Ангелы приветствуют его громкими возгласами, как фаворита футбольной команды во время финального матча. Пожалуй, ребята не в курсе, за кого они так болеют. Мне известно, кто он и что с ним случилось, но и я с трудом узнаю в нем прежнего Велиала.

Адские твари отчаянно паникуют: они бросаются из стороны в сторону, налетают на живую преграду, отскакивают от нее, но не прекращают попыток найти зазор между телами.

– Что это за суд? – спрашиваю я, догадываясь, каким будет ответ.

– Воинский суд, - отвечает Уриил, паря надо мной. – Это больше, чем ты заслужила. Правила просты: в живых остается только один, и он получает свободу.

В толпе раздаются выкрики одобрения.

– Постарайтесь-ка нас развлечь, - советует Уриил. – Если вам не удастся, судьбу финалиста будут решать зрители.

Ангелы скандируют:

– Смерть! Смерть! Смерть!

А это, наверное, их ответ.

Не знаю, ухватили ли суть адские твари, но они продолжают визжать и атакуют стену из воинов. Ангелы перехватывают одну из них и с силой швыряют на землю, где та остается лежать, ошалело тряся головой. Остальные рычат на подлетающих демонят – чудовища замирают на полпути и немедленно отступают.

– Адские твари! – обращается к ним Уриил. – Одна из вас выживет. – Он поднимает вверх указательный палец, иллюстрируя свою речь. – Убив остальных, - обводит он жестом собравшихся на арене. Говорит Уриил громко, нарочито тянет слова, как если бы обращался к тупому животному. – Убить! – кивает он в мою сторону.

Демонята глядят на меня.

Я инстинктивно пячусь назад. А что мне еще делать?

И натыкаюсь спиной на ангела – звено крылатого купола. Он наклоняется ближе и приглушенно рычит мне в ухо. Я озираюсь, лихорадочно ища выход, а твари уже устремились ко мне.

К своему изумлению я замечаю меч – он лежит на земле между мной и кровожадными монстрами. Уверена, не случайно. Публике хотелось увидеть, как дочь человеческая станет кромсать адских тварей ангельским клинком.

Я бросаюсь к нему со всех ног, поднимаю с травы, но не могу сразу затормозить – падаю, перекатываюсь на другой бок и принимаюсь размахивать мечом еще до того, как снова оказываюсь на ногах.

Первая из подоспевших тварей получает удар. Она визжит, из ее живота хлещет кровь.