– Тебе лучше? – Папа продолжает крепко сжимать мои плечи. Это понемногу возвращает меня к реальности.

– Можно я им скажу? – аккуратно спрашивает Эллиот.

Киваю. Пока я пытаюсь восстановить дыхание, Эллиот объясняет родителям про панические атаки, которые преследуют меня после аварии.

Мама и папа сидят бледные, как тени.

– Извините меня, – с трудом говорю я.

Папа смотрит мне в глаза и успокаивающе произносит:

– Тебе не за что извиняться.

– Надо было нам сразу рассказать, – вздыхает мама.

– Я не хотела вас расстраивать. И надеялась, что со временем все само пройдет.

– Сделать тебе чаю? – спрашивает Том.

Я не верю своим ушам. Том никогда никому не заваривает чай. Улыбаюсь брату и киваю.

– Так, начнем по порядку, – решительно говорит папа. – Сначала надо разобраться с паническими атаками.

– Да, есть много способов с ними справиться, – продолжает мама. – Я знаю парочку дыхательных упражнений, которые помогли мне преодолеть боязнь сцены.

– У тебя была боязнь сцены? – поражаюсь я. Представить не могу, что моя суперуверенная в себе мама чего-то боялась.

– Да, я ужасно тряслась перед выступлениями! – подтверждает мама. – Иногда мне от страха становилось физически плохо, но, как видишь, я справилась. И ты сумеешь.

– Конечно, – улыбается папа. – А я позвоню в школу и скажу, что ты приболела. – Папа сжимает мою руку и продолжает:

– Отсидишься до нового года дома, пока все не уляжется. Всего два учебных дня осталось.

– Спасибо, пап, – слабо улыбаюсь я в ответ.

– А в-третьих, – папа переглядывается с мамой, – мы хотим, чтобы ты поехала с нами в Нью-Йорк.

Эллиот вздыхает.

Я взволнованно смотрю на папу.

– Но я…

– И мы хотим, чтобы Эллиот тоже полетел с нами, – прерывает меня папа.

– С ума сойти! – Эллиот сидит, разинув рот, и мне кажется, я даже вижу его гланды.

– Мы хотели с вами это сегодня обсудить, – произносит мама. – А теперь, после случившегося, вам просто необходимо с нами ехать.

– Всего на четыре дня, – продолжает папа. – Улетаем в четверг, а возвращаемся в воскресенье, в сочельник. – Он, сияя, переводит взгляд на Тома. – Встречать праздник будем всей семьей.

От папиных слов Эллиот светится, словно только что выиграл в лотерею.

– Думаю, поездка поможет тебе отвлечься, – говорит мама. – И про аварию думать перестанешь, и про это глупое видео.

– Да, вернемся под самое Рождество, у всех головы будут заняты праздником, – вторит папа.

– Отличная тема, – соглашается Эллиот.

В эту секунду у него звонит телефон.

– Да, пап… У соседей, где мне еще быть?… Ладно-ладно. Буду через минуту.

Эллиот вешает трубку и смотрит на нас извиняющимся взглядом.

– Папа звонил. Спрашивал, собираюсь ли я сегодня в школу. Я лучше пойду.

Эллиот поворачивается ко мне и крепко сжимает мои руки.

– Понимаю, ты волнуешься из-за полета. Но все вместе мы сумеем тебе помочь. Правда?

Эллиот смотрит на родителей, и они начинают кивать головами как игрушечные собачки, которых обычно ставят на приборную панель авто.

– Конечно поможем, милая, – соглашается мама.

– Мы будем рядом, – говорит папа.

У Эллиота снова звонит телефон.

– Привет, мам… Я только что папе сказал… У соседей… Буду через пару секунд.

– Ей-богу, мои родители совсем разучились говорить друг с другом, – вздыхает Эллиот, убирая мобильник в карман. Тут он внезапно меняется в лице. – А что, если они меня с вами отпустят?

– Не переживай, – успокаивает его мама. – Я зайду сегодня к твоим родителям и все объясню. Уверена, они не будут против, тем более, что наши клиенты оплачивают все расходы.

Эллиот с ухмылкой кивает и обращается ко мне с надеждой в голосе:

– Что ты решила, Пен?

– Я решила, что мы едем в Нью-Йорк!