– Все хорошо, Пен? – участливо спрашивает папа.

Я улыбаюсь и киваю головой, размышляя, что если с самолетом ничего не случится и мы выживем, то я буду самой счастливой из ныне живущих на Земле. Ведь у меня есть мама, папа и Эллиот.

Лучше попутчика, чем Эллиот, для меня не придумаешь. Все шесть часов подряд он болтает без умолку. Даже когда мы смотрим фильм, он то и дело вставляет забавные комментарии. А когда мне становится страшно (например, когда мы попадаем в зону турбулентности и начинает мигать объявление «пристегните ремни»), я представляю себе Оушен Стронг и сосредотачиваюсь на дыхании.

Я смотрю на готовящихся к посадке бортпроводников, а по коже бегут мурашки от волнения и страха. Самолет снижается, и пассажиры прилипают к стеклам иллюминаторов. Но я остаюсь неподвижна и смотрю прямо в спинку кресла перед собой. «Я сильная как море», – твержу я про себя. И вдруг чувствую небольшой толчок – мы коснулись земли. От радости хочется плакать.

– Получилось, – шепчу я Эллиоту. – Мы долетели!

Когда мы встаем, чтобы пойти к выходу, я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание. Кругом все такое американское! От длинных серебристых багажных грузовичков до суетящихся у колес близстоящего самолета рабочих в темно-синих бейсболках и армейских штанах.

Эллиот улыбается во весь рот.

– Мы в Нью-Йорке, – восторженно выдыхает он. – В Нью-Йорке!

Наш пыл не угасает даже после двух часов ожидания на таможне. Наконец, мы встаем в очередь за такси, не переставая улыбаться и мотать головами, до сих пор не веря, что мы в Америке.

– Поверить не могу, что мы в Нью-Йорке, – снова и снова повторяет Эллиот, сжимая руки у груди.

Я смотрю, как желтые такси увозят пассажиров, и мне представляется, что из самолета мы попали прямиком в американский фильм. Все кругом кажется необычным, но при этом уже где-то виденным. Одна мама не восторгается Нью-Йорком. С момента приземления она только и делает, что обзванивает всех по поводу свадьбы. Сейчас она разговаривает с женщиной по имени Сейди Ли, ответственной за банкет. Судя по всему, она не смогла раздобыть перепелов, которых внесли в меню стилизованной под «Аббатство Даунтон» свадьбы.

– Ладно, пусть будет так, – говорит мама в трубку, расхаживая взад и вперед. – И не забудьте про заварной крем для хлебного пудинга.

Папа обнимает маму за плечи, и она прижимается к нему. Я так тряслась от страха во время перелета и так радовалась после приземления, что и думать забыла о том, что мама в Нью-Йорке по работе. Я подскакиваю к родителям, и мы обнимаемся всей семьей.

И вот подходит наша очередь на такси.

– Куда поедем? – спрашивает водитель, выскакивая из машины.

У него темная кожа, черный свитер и угрюмое лицо.

– В Уолдорф-Асторию, пожалуйста, – говорит папа, а Эллиот снова складывает руки на груди и восторженно заявляет:

– Это лучший день в моей жизни!

Водитель такси смотрит на него как на сумасшедшего, а завидя наш багаж (только костюмы для подружек невесты заняли две сумки), выдает:

– Одуреть! Может, вам, ребята, лучше на грузовике?

Мама смотрит на шофера с извиняющимся видом.

Таксист начинает запихивать чемоданы в багажник, недовольно бурча что-то себе под нос.

– Не волнуйся, – тихо говорит мне Эллиот, – все нью-йоркские таксисты – грубияны. Просто они ТАКИЕ.

Водитель резко выпрямляется и смотрит на Эллиота.

– Как ты меня назвал?

Эллиот становится белее бумаги.

– Никак. Я просто сказал, что вы – нью-йоркский таксист, поэтому и притворяетесь ТАКИМ [8] .

– Каким «таким» я притворяюсь?

– Таким… Таким грубияном. – Эллиот смотрит себе под ноги, наверное, мечтая провалиться сквозь землю.

– А я не притворяюсь, – скалится таксист. – Садитесь уже.

Мы забираемся в машину, а я стараюсь не смотреть на Эллиота, чтобы не расхохотаться. Мое нервное возбуждение достигло предела, и я не уверена, что сдержусь.

У меня захватывает дух, когда такси выезжает из аэропорта. За окном все невероятно большое: начиная от широкой дороги и кончая огромными рекламными щитами вдоль шоссе.

– Как у вас погода? Снег еще не выпал? – спрашивает папа водителя, следуя негласному английскому правилу: «Когда не знаешь, что сказать – говори о погоде».

– Нет, – сухо отвечает таксист. – Смотри, куда прешь! – кричит он из окна на подрезавший нас пикап.

Я до боли сжимаю кулаки, а сидящие рядом мама и Эллиот тут же кладут руки мне на колени. Закрыв глаза, я представляю Оушен Стронг.

Мы въезжаем на центральные улицы Нью-Йорка, и у меня голова идет кругом от удивительного вида из окна. Да, я знала, что здесь много небоскребов, но и представить не могла, что они так высоки. И уж совсем не ожидала увидеть столько старых зданий среди домов новой постройки. В каждом квартале, который мы проезжаем, среди блестящих небоскребов стоит как минимум одна старинная каменная церковь.